Беременна от неверного (СИ)

После всего, что происходит за день, именно так теперь он воспринимается в моем воспаленном мозгу.

— Твою мать, — Наиль срывается и подбегает ко мне, — ты чего, Мариш, не заметила стекло?

Подхватывает на руки и несет к дивану. А я на инстинктах хватаюсь за его крепкую шею. В грудь впивается тысяча игл при мысли, что он вот этими руками другую трогал. Стараюсь не разреветься от безысходности, которая поселилась во мне после тех фото.

Думала ли я, что мне изменят? Да никогда!

Наиль подхватывает мою ногу за лодыжку и ставит себе на бедро, осматривает.

— Девочка моя, что ж ты так неаккуратно? — пробегает пальцами по коже, и я вздрагиваю. — Больно?

Поднимает на меня обеспокоенный взгляд.

А мне хочется заорать на весь дом, что очень больно. Больно так, что хочется умереть и не переживать это все. Но вместо этого я равнодушно пожимаю плечами.

— Рубашку испачкаешь, Наиль, — киваю на капельки крови, которые срываются с моей стопы и падают на темные брюки мужа.

Он удивленно выгибает бровь и встряхивает головой. От этого резкого движения волосы слегка колышутся и на лоб падает прядь черных волос.

— У меня тут жена кровью истекает, а я должен о рубашке волноваться? — усмехается.

И эта усмешка делает ещё больнее. Ведет себя так, словно ничего не скрывает. Словно нет в его жизни никакой Ирины.

Ирина… Передергиваю плечами и ловлю на себе пронзительный взгляд серых глаз.

Улыбаюсь через силу. Я не готова сейчас к тому, чтобы Наиль догадался о чем-то. Мне нужно это переварить и потом уже принимать решения. Как будет лучше для меня и наших крошек.

Вовремя отдергиваю руку, которая тянется к животу.

— У тебя все нормально, ангел? — в серых глазах столько неподдельного беспокойства, что у меня невольно набегают слезы.

— Немного неважно себя чувствую.

Муж хмурится. Аккуратно кладет мою окровавленную ногу на диван и встает.

— Я за пластырем, и мы едем в больницу.

— Зачем, Наиль? Я в порядке, голова слегка побаливает.

Мотает головой, идет к шкафчику, где аптечка. Достает бутылек с антисептиком и пластырь. Слежу за каждым его шагом. Возвращается ко мне, снова обхватывает ногу, а я от прикосновения вздрагиваю.

— Потому что в коже может остаться осколок стекла, Мариш.

Молчу. С ним нет смысла спорить, все равно сделает по-своему. В этом весь муж.

Наиль с таким трепетом обрабатывает каждую мою ранку, пока я закусываю губу и стараюсь не заскулить от безысходности. Бережно дует на поврежденную кожу, а внутри меня все в узел скручивается.

В голове постоянно звучит голос Ирины, которая спокойно говорит, что она любовница моего любимого мужа. А сейчас я горю в агонии, просто сидя рядом с ним.

И хотелось бы в лицо ему плюнуть и сказать, что я все знаю. Но я могу представить, какие последствия за этим последуют.