Дар берегини

Пучки цветов по сторонам головы стали величиной почти с саму голову. Теперь она казалась еще красивее, чем утром, щеки ее пылали, голубые глаза блестели. Она как будто готовилась вознестись в небо, чтобы там стать женой самого Солнца.

Однако если бы Солнце и правда вздумало за ней явиться, Свен бы с ним живо разобрался.

Морану поставили посреди луга, девки завели круги возле нее. Каждая, числившаяся в невестах, принесла с собой шитый рушник, приготовленный для свадьбы и сейчас висевший на плече; при виде них Свену вспомнилось, как вчера Ружана ждала с рушником на плече возле лохани, чтобы полить ему на руки. Сейчас она вместе с Буданкой стояла среди других молодух – они пришли без рушников и посмеивались над важностью тех, кто только жаждал оказаться среди них. Насмешки эти, по обычаю, горьковаты: недаром молодые жены жалеют об ушедшем девичестве. Жалеют о родичах, о воле, а больше того о надеждах на счастье, которое должно было прийти с замужеством. Но вот замужество наступило, а счастье заблудилось где-то. Злые ведьмы, должно быть, украли по дороге…

Хвалимир, оставив Свена, прошел к девкам. Наклонился к Цветане, что-то прошептал ей, обернулся и кивнул на гостя. Но Цветана лишь метнула на варяга быстрый взгляд и с надменностью отвернулась. Хвалимир покачал головой, улыбнулся, что-то еще ей сказал и отошел."

"Цветана вышла в середину круга и встала под березой-Мораной. Видно было, что она уже привыкла быть первой среди невест своей волости и первой выступать во всяких играх. Казалось, они две, нарядная девушка и наряженная березка – одно, два оттиска той же сущности, два равных воплощения богини Живы. Сегодня день величайшего их торжества – последний день. Березка к утру сгинет, да и девушка пропадет – растворится в купальской ночи, растает в вечерних росах. Солнце завтра повернет на зиму, свет – на тьму, а жизнь девичья – на старость. Оттого так бьется сердце каждого, кто сейчас на нее смотрит – от восхищения и от щемящей тоски по уходящей юности.

Ты не пой, соловей,Ты не пой, молодой,При долине!– запела Цветана, приплясывая и помахивая своим свадебным рушником.

Ты не вей гнезда,Ты не вей гнездаПри оконце моем!Круг двинулся посолонь, девы запели:

Как в доме девицаРушник вышивает;Она золотом рушник вышивала,Она жемчугом рушник унизала.Уж кому мой рушник достанется?Доставался мой рушникСтарому мужу!Я могу рушник убавить,Я со всех сторон, со четырех,Я со всех углов, с золотых.– снова запела Цветана.

При этом она с вызовом поглядывала в сторону Свена. Хвалимир стоял у него за спиной, уперев руки в бока, и не сводил строгих глаз с сестры. Свен лишь ухмылялся, понимая, что эта игра затеяна для него, и старался не коситься туда, куда на самом деле хотелось.