Дар берегини

Иные из варягов, хоть и жили на Днепре много лет (а то и родились там) по-настоящему не могли загореть: солнце обжигало их до красноты, иногда кожа слезала, но за зиму они снова обретали белый цвет лица и весной все начиналось с начала.

Щур тоже пришел не один, а с двоими из своих спутников.

– Будьте живы, мужи древлянские! – Ельга приветливо улыбнулась им, потом прошла к своему месту возле княжеского стола и указала им на ближний край длинной скамьи: – Пожалуйте, садитесь.

Древляне поклонились и сели. Две служанки встали позади Ельги и чинно сложили руки на животах. Ольгер с двумя гридями последовал за Ельгой и встал слева от престола, где обычно стоял Свен; отсюда ему все было хорошо видно и слышно, но он не мешал разговору. Щур скользнул взглядом по длинному ударному ножу у Ольгера на поясе.

– Хорошо ли вы устроены? – принялась расспрашивать Ельга. – Всего ли вам довольно? Не нуждаетесь ли еще в чем? Нынче пора, сами знаете, не изобильная, то что у нас есть – с гостями поделимся.

– Знаем, что с припасами у всех ныне небогато, оттого и пришли поблагодарить тебя, – улыбнулся ей Щур. – Хорошо мы устроены, сыты и всем довольны. Холопы твои служат ловко и усердно, паробки сметливые…

– Самых толковых вам послала, – Ельга улыбнулась, будто была довольна, что ее людей хвалят.

На самом деле по спине у нее легкая пробежала дрожь от этих слов. Она и правда послала в гостевые дома несколько отроков из своей челяди, чтобы служили гостям и заодно послушали, о чем те будут говорить между собой. Из болтовни своих служанок Ельга знала, как много челяди известно о делах господ, а древлянам должно быть лестно иметь у себя в услужении полян. Однако Щур разгадал ее замысел, иначе не намекнул бы на ловкость и сметливость челядинов.

– У доброй хозяйки и челядь добра, – благосклонно кивнул Щур. – Дивное дело – такая дева молодая, а все у тебя так ладно устроено, будто жена зрелых лет домом правит!

– Я при отце еще приучилась. Едва я плахту надела, как моя матушка умерла, с тех пор отец в мою волю челядь отдал.

– Вот мужу-то счастье будет! Не сговорил тебя Ельг, пока жив был?

– Нет, – просто ответила Ельга, прямо глядя на Щура и этим намекая, что не его дело.

В его лице что-то дрогнуло: взор ее желтовато-карих глаз с неуловимыми зелеными искрами ударил, как стрела. Дева была разумна, хорошо владела собой и знала себе цену, а значит, не собиралась становиться легкой жертвой охотников до столь богатой добычи.

– Но все же, видать, нелегко тебе одной со всем двором управляться? – сказал Путивит, которого Ельга про себя звала Медведем.

Он казался человеком куда более приятным, чем Щур, – добродушным и открытым. В его серых глазах Ельга ясно видела некую затаенную мысль, которая его самого смущала.