Дар берегини

Но кто будет думать об этом, если забрезжит возможность сбросить власть чужаков? Ведь кажется, вернись к нам дедова воля – уж мы на весь белый свет прогремим!

Чем больше Ельга слушала разговоры бояр, тем сильнее тревожилась. До сих пор она, живя без отца и князя, лишь опасалась неких тревог и нападок – теперь эти же эти беды явились в дом, и она сама поднесла им приветственный рог. Появление древлян в Киеве означало, что их князья задумались о возвращении земли Полянской под свою власть и прощупывают, нет ли к тому возможности. Но даже думать об этом было немыслимо.

Назавтра Свен с гридями опять уехал с самой зари на лов – ведь ради древлян придется устроить пир для всех знатных киян. Не остатками же бедной Росинки угощать!

Ельга была в клети и тщательно отмеряла зерно – нельзя на пиру без каравая, силы у трапезы не будет, – как явился гридь из дозорного десятка.

– Там этот долб… добрый человек пришел, большак древлянский, – доложил отрок. – Просится тебя повидать.

– Меня? – Ельга широко раскрыла глаза. – Что ему до меня за дело?

Ей стало тревожно: что-то случилось? А Свена нет дома, бояре все у себя, здесь она да Рагвид…

– Говорит, благодарить за прием хочет."

"Ельга поколебалась, отирая руки о передник. Ей не хотелось видеться с Щуром без кого-то из своих, но как могла она, хозяйка дома, отказаться выслушать гостя?

– Пусть его в гридницу проведут, а ты позови Фарлова, Асмунда, кого найдешь.

– Так Ольгер с нами, те двое на лов уехали.

– И верно. Ольгера позови.

Сняв передник, омыв руки и пригладив волосы под очельем, Ельга кликнула с собой Годочу и еще одну служанку, Нивяну, свою старую няньку, и без спешки направилась в гридницу. Ей хотелось иметь при себе как можно больше челяди, чтобы возместить этим неудобство – деве не пристало принимать в одиночку чужого мужчину, а ему неуместно вести разговор с девой. И если уж ей приходится это делать, то при ближниках[23], как положено наследнице Улыбы с Девич-горы.

Правда, что ли, созвать к себе дев киевских и завести девичью дружину, мельком подумала она, проходя по мосткам через двор к гриднице. Стояли бы вокруг нее десять надменных дев… лучше всего, как в предании – в кольчугах и с копьями! Это воображаемое зрелище ее воодушевило, но тут она вспомнила Путивитовы шутки и поморщилась.

В гриднице Ельга с облегчением увидела Ольгера. Третий десятский гридей был мужчиной лет сорока, рослым, жилистым, с продолговатым узким лицом и длинным прямым носом; длинные волосы цвета грязной соломы и такая же борода подчеркивали впечатление прямоты и длинноты всего его облика. Лицо, как у многих варягов, раскраснелось от жаркого солнца.