Белый шум

Я просыпаюсь на плече любимого, глажу по шраму на руке и чувствую себя счастливой оттого, что он рядом. А с тобой я ничего подобного не испытывала. Да еще семья твоя. Вечно что-то требовали. То деньги, то приехать… Ревновали тебя. Что Кристина, что мать, вечно гадости говорили. Но, знаешь, я им сейчас благодарна. – Она посмотрела на Казаринова жалостливо и предложила: – Нам больше нет смысла встречаться. Я замуж выхожу, и мой новый мужчина не потерпит рядом со мной твое присутствие.

– Видать, богаче меня, – хмыкнул Влад. – И теперь все твои хотелки запросто удовлетворит. – Он поморщился и добавил с легким укором: – Я мимо ехал, решил просто повидаться, но больше не побеспокою. Прощай, Лиза!

Казаринов поднялся из-за стола и спокойно направился к барной стойке. Рассчитался с официанткой и, оглянувшись, заметил удивленное лицо Лизы, не ожидавшей, что он уйдет первым.

«Как же, – хмыкнул он про себя. – Бросили тебя. Собиралась сама гордо удалиться, а я тебя опередил!»

Уже сев в машину, Влад подумал, что правильно сделал, что не купил цветов, да и звать замуж эту гарпию он не собирался.

«И что теперь делать с кольцом? – сам у себя поинтересовался Казаринов. – Сдать в ломбард или подарить сестре? Но Милка такого подарка не примет. Точно догадается, откуда прилетело, и еще оскорбится. Матери отдать? Тоже лишнее. И уж точно не Элле. Ей я куплю новое. Особенное. Только бы найти ее. Убедить, что Лизка в прошлом, и позвать замуж. Негоже моему сыну расти в неполной семье. А как она за другого замуж выскочит. Опять же для сына плохо…»

Он остановился около рынка и, найдя маленькую неприметную дверцу, быстро вошел внутрь такого же маленького и душного помещения. Старый видавший виды прилавок и мужичок неопределенного возраста. Сколько себя помнил Казаринов, этот старичок-боровичок сидел в скупке и моментально оценивал принесенные ценности, снижая в несколько раз их стоимость.

– Десять тысяч, – пробурчал он солидно, рассматривая Казариновское колечко.

– Да ну, – хмыкнул Влад. – Я его за семьдесят покупал. Двадцать пять давай, и я пошел.

– Двадцать, как для давнего клиента, – пошел на попятную ростовщик. – Я тебя помню, – он погрозил скрюченным артритом пальцем. – Ты сюда еще студентом прибегал."

"– Было дело, – согласился Казаринов. – Но я вроде все выкупал. А сейчас просто сдать хочу. Двадцать пять, или я ухожу.

– Ладно, разбойник с большой дороги, – проворчал старик, доставая из нагрудного кармана купюры. – Только как своему.

– Вот спасибо, – хохотнул Влад, решив, что эти деньги нужно обязательно пропить или прогулять. Уже отъезжая от базарной площади, он бросил взгляд на нарядно оформленную витрину. Выцепил яркий женский костюм. Точно такой же, как у Милки. И внутренне поморщился.