Белый шум

– Элла, – снова повторил Казаринов. – Пожалуйста!

– Все напрасно, Влад, – пробормотала она. – Ты любишь другую. И против этого факта не попрешь. Наоборот, такое крепкое чувство делает тебе честь. Поэтому даже не стоит и пытаться…

– Я все же попробую, – отрывисто бросил Влад и, притянув Эллу к себе, впился в губы требовательным поцелуем. Он надеялся, что Элка не станет сопротивляться. Но она, вывернувшись из его рук, резко оттолкнула Казаринова.

– Перестань, Влад. Я не хочу без любви.

– Меня тянет к тебе, – растерянно признался он. – И потрахались вчера классно. Тебе же понравилось…

– Неплохо для разрядки, – любезно заметила она. Слишком любезно.

– Я совсем не нравлюсь? – сокрушенно заметил Влад, вытирая запотевшие ладони о брюки.

– Нравишься, – обреченно сообщила Элла. Именно таким тоном сообщают о страшном диагнозе. – В этом-то и проблема. Ты сейчас хвост распушишь, а потом уйдешь, стоит только Лизе тебя поманить. Мне так проще, понимаешь?

– Нет, – рыкнул он и, почувствовав, как после плотного обеда запершило в горле, вышел на кухню попить воды. И остолбенел, глянув на экран телевизора.

Там, в студии местного канала, шел прогноз погоды. И Лиза в красной блузке с бантом и в клетчатой черно-белой мини-юбке серьезно вещала о надвигающихся фронтах и антициклонах.

Время остановилось. Перестал существовать Тарнаус, дом из красного кирпича, ротвейлер, женщина и даже ребенок. Только одна Лиза, рассказывающая об осадках. Влад вспомнил, как впивался поцелуем вот в эти самые красные губы, как одним движением выдергивал шпильки из строгой гульки, как просто держал в своих руках тонкую холеную ладонь…

«Твою мать», – мысленно ругнулся Казаринов, заслышав сзади шаги хозяйки дома.

– Знаешь, – протянула Элла бесцветным голосом. – Кристина не ошиблась, она была права. Как муж для любой женщины, кроме этой, – Элка ткнула пальцем в экран, – ты абсолютный ноль. Пустота. Пирожок без начинки. Езжай к ней, добивайся ее. И оставь нас в покое, – устало попросила она.

– Ну если ты так настаиваешь! – забывшись, рявкнул Влад и тут же ощутил, как вокруг его ноги сжимаются тиски с тысячей иголок.

– Джон! – вскрикнула Элла. – Фу!

– Пфу-пфу, – серьезно повторил маленький человечек, восседая на руках у матери. – Пфу!

В глазах потемнело, но, невзирая на дикую боль и кровь, сочившуюся через порванную брючину, Влад улыбнулся сыну и помахал ручкой.

– Пока, пока, солнышко!

Он заковылял к двери, а потом с трудом спустился по ступенькам, а дальше идти не смог. Просто уселся на лавке, пытаясь собраться с силами.

Минут через пять из дома выскочила Элла. Дала обезболивающее, разведенное в чашке, потом засуетилась с бинтами.

– Ты что из дома выскочил? – возмутилась она.