Белый шиповник

Будучи на прекрасном счету у начальства, он без особого труда был отпущен со службы «по семейным обстоятельствам», выправил паспорт и поспешно выехал в Париж.

В дороге Владимир Иванович старался не думать, зачем он едет в столь прекрасный город.

Да! Не так он мечтал его посетить, не по такой ужасной надобности. Франция прекрасная страна, но когда сердце плачет от горя, то глаза слепы! Роев остановился в фешенебельной гостинице и в тот же день приступил к поискам.

Клинику он обнаружил скоро и без особого труда. С трепетом и тяжелым чувством вступил он на ее порог. Доктор Семуньи встретил русского посетителя настороженно. Роев представился и постарался как можно более внятно объяснить причину своего визита. При этом, как ни пытался Владимир сдержать себя, волнение охватывало его, и к глазам подступали предательские слезы. Ему вовсе не хотелось устраивать перед незнакомым человеком сентиментальное представление. Доктор выслушал его внимательно и спокойно. Вообще Роев понравился ему с первого взгляда. Открытое лицо, искренние эмоции.

И как могла милая Надин не оценить такого человека! За версту видна его порядочность! Конечно, он не так головокружительно красив, как пресловутый Верховский, но что проку от такой красоты, если душа черная?

– Значит, сударь, как я вас понял, отец мадемуазель скоропостижно скончался, а вам поручено найти ее могилу и, по возможности, переправить тело на родину?

– Вы совершенно правильно меня поняли, господин доктор! И я смею просить вас о содействии в этом. Разумеется, все расходы будут мною оплачены. – Роев напряженно всматривался в лицо собеседника. Доктор как будто сомневался. – Я понимаю, сударь, что это сложная процедура, полицейские и прочие формальности…

– Погодите, – перебил гостя Семуньи, – скажите, отчего вы позволили ей уехать с этим проходимцем, почему не примчались по горячим следам, почему не увезли домой тогда, когда все еще можно было остановить?

Роев промолчал. Почему? Если бы он мог ответить на этот вопрос?

– Мне трудно объяснить вам, вы человек незнакомый. Но Надя была совершенно свободна, понимаете, свободна в своем выборе! Я слишком ее любил и уважал, я не мог вести себя как собственник, у которого похитили любимую игрушку. Она предпочла не меня, это больно, унизительно, но это ее право!

– Значит, если бы она решила жить или умирать и выбрала бы смерть, вы бы тоже смирились с ее правом свободного выбора? – тихо спросил доктор.

– Не понимаю, к чему этот странный разговор, – пожал плечами Роев, – разве теперь есть выбор?

– В том-то и дело, что есть! – воскликнул доктор. – Надя умерла для Верховского, для всех, кто ее знал. Написать страшный ответ – это была ее воля. Она решила покончить со всей прежней жизнью таким образом.