Белый шиповник

Должность моя требует аккуратности и усердия в ведении документов, не только в их написании, но также и хранении.

В моем ведении находились разного рода записи, многие из которых относились к весьма отдаленным временам.

Евгений слушал рассеянно. Что такого можно было отыскать в старых документах полка?

Некие папашины беспутства, так невелико дело? Осквернение офицерской чести? Быльем поросло!

– Так я продолжу, – глотнув коньяку, произнес Ростислав Еремеевич. – В архиве полка нашел я как-то запыленные записки полкового лекаря и от скуки давай их листать. Доктор происходил из немцев и записи свои вел аккуратно. Когда кто напился пьян, кому аппендикс срочно вырезать пришлось, ребеночка принимать от супруги полкового командира, молодой поручик упал да так сильно зашибся, что глаз повредил…

– Какого черта я выслушиваю все это! – вскричал Евгений, который уже начал выходить из себя."

"Но Христианов, казалось, даже и не обратил внимания на его эмоции.

– И вот читаю я любопытнейшую запись доктора, просто анекдот какой-то, если бы не печальные последствия. Кобыла горячая не подпускала к себе наездника, пьян был. А животное было высоко моральное, запаха алкогольного не переносило! Он и так, и эдак, а она извернулась да как ударит его копытом подкованным, да в самое что ни на есть важное для мужеского полу место, он и упал без чувств!

– Да, не повезло бедняге! – усмехнулся Евгений – После такого удара можно и кастратом сделаться.

– Вы удивительно прозорливы. Именно описанием этой малоприятной процедуры и были заполнены следующие страницы. Несчастному пришлось отъять его мужеское естество, потому что от органа осталось одно сплошное месиво. Хотя я не силен в медицинских терминах, но суть описания и выводы лекаря оказались для пострадавшего чрезвычайно печальными. Абсолютная невозможность иметь потомство.

Евгений слегка напрягся, он почувствовал в интонациях рассказчика опасность и не ошибся.

Продолжение оказалось ошеломляющим.

– А имя невезучего офицера было князь Верховский, да, да, ваш, так сказать, батюшка. – Последнюю фразу Христианов произнес почти шепотом, без особых выразительных интонаций.

Верховский сидел молча, по его лицу растекалась предательская бледность. Он предчувствовал, что это еще не конец ужасной истории.

Ростислав Еремеевич подождал чуть-чуть, но, так как собеседник не проронил ни слова, продолжил:

– Док гор тайну пациента доверил только своим записям. Не знаю, что он собирался потом с ними сделать, только через нескорое время скоропостижно скончался. Князь вскорости после травмы оставил полк, вышел в отставку и зажил с женой в Петербурге. А через полтора года в семье родился мальчик, наследник титула, юный князь, нареченный Евгением.