Белый шиповник

Видно было, что прислуга выполняла свои обязанности спустя рукава, не было должного хозяйского догляду. В другой раз Василию Никаноровичу был бы устроен разнос по всей форме, но теперь не до того. Ковалевская вытянула пару громадных булавок, которыми крепилась роскошная парижская шляпа, и, положив ее на стол, устало села рядом, вытянув руки перед собой. Василий Никанорович, вошедший следом, встал как вкопанный. Жена его приехала почти седая. Она начала свой печальный рассказ. Конечно, собственные чувства относительно негодного сердцееда были ею опущены. Рассказывая, она вновь и вновь переживала прошедшее и сначала всхлипывала, а потом и зарыдала во весь голос. Василий Никанорович заплакал вместе с женой, не стесняясь своих слез. Он не смог ее бранить или обвинять. Какой в этом теперь прок!

Уже позже созвали всю прислугу и строго-настрого приказали о барышне не говорить, а если кто и спросит, то придерживаться той версии, которую так удачно сочинила Катерина Андреевна на вокзале.

На следующий день Катерина Андреевна набралась мужества и сама пошла в Роеву, благо идти было совсем недалеко. Владимир Иванович, готовясь к свадьбе, снял большую светлую квартиру в конце этой же Троицкой улицы, так, чтобы милая Наденька не разлучалась с родителями. Он обставил ее с большим вкусом, продумывая каждую мелочь. Уже и прислуга была нанята такая, чтобы угодить молодой хозяйке. Роев, прохаживаясь по комнатам, мечтал, как они с женушкой будут пить чай в столовой, как зимним вечером будут читать под абажуром в гостиной, как все заполнится детскими голосами. Эти трогательные картины постоянно вертелись перед его взором, и теперь он никак не мог поверить, что ничего этого не будет.

Владимир принял Ковалевскую в гостиной.

Катерина Андреевна с горечью оценила изящное убранство жилья, в котором ее дочь уже не станет хозяйкой.

– Сударыня! – сухо произнес Роев. – Я представляю, сколь мучительным для вас является пересказ этой отвратительной истории.

Столь же унизительным является это и для меня. Поэтому я избавлю вас от неприятного. Вы вправе мне ничего не объяснять, да я, пожалуй, уже и знать ничего не хочу!

Катерина Андреевна вздохнула с затаенным облегчением, но при этом печально обратила внимание на то, что Владимир более не называет ей маменькой, как установилось между ними в последнее время. Визит получился совсем короткий и не такой, как она предполагала. Роев повел себя совсем неожиданно.

– – Если вам понадобится моя помощь, я всегда к вашим услугам. – Он поклонился, давая ей понять, что разговор закончен.

Дома Катерина Андреевна пересказала мужу происшедшее с большой досадой.