Белый крейсер

А когда он замолк, захлебнувшись на имени древнего корабля, «Неустрашимый», точнее, то, что от него осталось, врезался в борт пытавшегося отвалисть в сторону линкора. Оба корабля исчезли в облаке взрыва.

– Честь и слава! – хрипло выдохнул Алексей. – Они показали нам, как нужно сражаться! Вперед!

И остатки росского флота, включая все, еще способные двигаться, даже безоружные корабли, пошли в свою последнюю, отчаянную, безнадежную атаку. «Умираю, но не сдаюсь!» – Эти слова звучали в рубках и на палубах, в двигательных отсеках и кабинах истребителей. Россы шли умирать!

Залп за залпом сотрясали корпус Белого Крейсера, защитные поля давно отказали.

– Пробоина на шестой палубе! Потери – сорок человек.

Новое сотрясение и новый доклад:

– Множественные пробоины с восемнадцатой по двадцать вторую палубу! Потери шестьдесят два человека!

Алексей стоял у капитанского пульта, все сильнее сжимая кулаки. Выйти из этого боя живым он уже не надеялся. Что ж, пусть будет так. По крайней мере, он отдаст жизнь за правое дело.

– Мой капитан! – громом прозвучал голос искина. – Ситуация изменилась! Кто-то атакует карханцев с тыла. Судя по конфигурации кораблей – это ларатцы.

Адмирал Холгин застыл по стойке «смирно» в командной каюте, не замечая, что по его щекам стекают две одинокие слезинки. Он слушал слова древней песни, которую на Ларате тоже не забыли, и все сильнее кусал губы. Там, на почти мертвом крейсере, находились люди, заставившие его гордиться тем, что он – росс. Одновременно адмиралу было стыдно, что он сейчас здесь, а не там, вместе с идущими на смерть во имя родины.

Ленни смотрел на него широко распахнутыми глазами, и в этих глазах Холгин видел осуждение. И его стыд усиливался. Впервые адмирал задумался о том, что затеянная им провокация дурно пахнет. Он и раньше знал это, но отгонял от себя непрошенные сомнения. А теперь они вернулись в полной мере. Желание возвести на престол законного императора придется, похоже, оплачивать слишком дорогой ценой.

– Последний парад наступает… – неслышно прошептал Холгин, с трудом сдерживая дрожь рук.

Внезапно перед ним загорелся голоэкран, на котором появилось лицо контр-адмирала Тоцкого. Он выглядел мрачным, но решительным.

– У нас проблема, Виктор.

– Экипажи всех наших кораблей стоят по стойке «смирно» и поют вместе с этими идущими на смерть ребятами, – в голосе Тоцкого звучала горечь. – Мы ведь тоже россы, если ты не забыл…

– Россы, – подтвердил Холгин. – Но к чему ты это говоришь?

– Если мы позволим карханцам сейчас раздавить росский флот, то получим бунт. Видел бы ты, с каким гневом смотрят на меня мои собственные штабные офицеры. Мы заигрались, Виктор. Может, хватит?..

– Пожалуй, да, Толя. Придется менять планы.