Белый асфальт

 – Фамилию помните:

– Конечно, помню! – Светлана всплеснула руками, словно удивляясь такой недоверчивости. – Зорина.

– Сколько ей было лет?

– Сразу после института сколько бывает?

– Лет двадцать пять.

– Ну да, около того.

Анна дописала информацию в блокнот и задала еще один вопрос:

– Вы сказали, что поводом к закрытию ПТУ послужило исчезновение Зориной и что-то еще. Что именно вы имели ввиду?

– В тот же год, в сентябре, в поселок приехала журналистка из Красноярска, чтобы писать статью про комсомольцев нашего училища. Так вот, она вместе с комсомольским активом и спортсменами пошла в поход на избу. Наши старшаки постоянно туда ходили на спортивное ориентирование. Нас, первокурсников, конечно, с собой не брали.

– Значит, журналистка пошла с комсомольцами в тайгу. – Стерхова вернулась к начатой теме: – И что?

– Из тайги она не вернулась. Вместе с ней пропал парень с третьего курса.

Стерхова недоуменно уставилась в свой блокнот.

– Три человека пропали за такой короткий срок?

– А вы спросите у Ивана, он разузнает. – Подсказала Пелагея Михайловна. – Давно это было. Теперь уже мало кто помнит. В полиции все расскажут.

– Спрошу, обязательно спрошу… – Анна постучала пальцем по странице блокнота, перечитывая имена: Никита Семочкин, Лариса Викторовна Зорина, журналистка из Красноярска…

Она подняла голову и посмотрела на Светлану:

– Тела пропавших в тайге не нашли? Как и тело учительницы Зориной? Верно?

– Насколько я знаю, нет. По крайней мере, нам, учащимся, ничего об этом не говорили. Гул ходил по поселку жуткий, но толком никто ничего не знал. Милиция долго разбиралась. Люди шептались, что дело темное. Потом училище и вовсе закрыли.

В печной трубе вдруг завыл ветер, заставив Светлану вздрогнуть. Пелагея Михайловна подбросила в топку пару поленьев.

– И пришлось нам Светланку в Енисейск отправлять. Шестнадцать лет ей тогда исполнилось.

Стерхова провела пальцем по гравировке, где сова впилась когтями в клинок.

– Здесь что-то не сходится. Закрыть ПТУ из-за пропавших людей – странная мера. Возможно, был еще какой-то дополнительный фактор?

– Нам, учащимся, ничего не объяснили. Перевели учиться в Енисейск. Вот и все. – Сказала Светлана.

– Ваш друг Семочкин знал Зорину?

– Конечно. Она во всех группах преподавала литературу.

Анна откинулась на спинку стула. Ей приходилось слышать подобное раньше: исчезновения людей, сплетни, слухи о милицейских недоработках. Но эта история… В ней было что-то иное. Что-то, что не укладывалось в привычные схемы.

Поленья в печи трещали. Лопаясь, смола наполняла воздух терпким запахом хвои. Огонь облизывал поленья, звук менялся: от шепота до резкого хлопка. Печь дышала, жила, согревала.