Белый асфальт

– Опять… Ничего нового.

– На этот раз все очень серьезно.

– Все, что найдешь, – повторила Стерхова. – В том числе фотография.

– Как всегда на электронную почту?

– Да. Потом продублируй на факс, сейчас продиктую номер. Интернет здесь никакой.

– Боже мой! Ты что? Звонишь мне из прошлого?

– В некотором смысле.

– Заинтриговала… – В голосе Вики прозвучал нескрываемый интерес. – Где ты сейчас находишься?

– На севере Красноярского края.

– Очень информативно. Край-то большой.

– Завтра утром найдешь на карте… – Связь оборвалась на полуслове, но Анна не расстроилась: самое главное передать успела.

Дорога к дому Пелагеи Михайловны показалась не такой короткой, как обещал Иван. Тяжелые, как гири, валенки вязли в снегу, а ветер резал лицо ледяным абразивом.

Анна шла, сжимая в кармане телефон. В ее воображении рисовался застывший во льду корабль – образ поселка Северск. Здесь все: дома, люди и даже время, как будто запали в щель между реальным и нереальным, а законы писались холодом и молчанием.

Когда Пелагея Михайловна открыла дверь, Анну окатило волной тепла с запахом топленого молока и смородинового варенья. В кухне, за накрытым столом сидела женщина лет пятидесяти – пухлая, розовощекая, в цветастом платье, как с плаката о советских колхозницах.

– Дочка моя, Светлана, – сказала старуха, помогая Стерховой снять полушубок. – Намерзлась, небось?

– Замерзло только лицо. – Улыбнулась Анна. – Вы хорошо меня утеплили.

– Вы приехали из Москвы? А правда, что теперь метро до утра работает? – Светлана сыпала вопросами, разливая чай.

– Нет, не правда. Метро, как и прежде, работает до часа ночи. – Анна с улыбкой приняла от нее чашку с чаем.

Пелагея Михайловна, тем временем, придвинула к Стерховой тарелку с жареной картошкой.

– Поешь, милая, поешь.

– Москва… – Светлана смотрела на Анну так, как будто та привезла с собой кусок Красной площади. – На Арбате музыканты еще играют?

– Куда ж они денутся.

Стерхова слушала ее болтовню, кивала и ловила себя на мысли, что представление Светланы о «большой земле» сложилось из простых и наивных мифов. Ей казалось, что в столице небо голубее, а люди улыбаются без причины.

– Спасибо. Теперь мне пора спать, – Анна поднялась из-за стола. Усталость тянула вниз, как будто гиря на дно Енисея.

– Иди, милая, иди… – Пелагея Михайловна собрала чашки и смела со стола крошки. – К завтраку разбужу.

– Приятно было познакомиться! – выглянув из-за матери, улыбнулась Светлана.

– Мне тоже, – сказала Стерхова.

В ее комнате пахло горячей печью и сушеными яблоками. Она разделась, но свет не выключила. Положила на тумбочку альманах с легендами и только тогда легла на кровать.