Белый асфальт

Стерхова подписывала одну за другой и удивлялась:

– Откуда их столько в Северске?

В это время, Анна увидела в окно, что подъехал Астафьев. Он вышел из машины и закурил, поджидая ее.

Стерхова надела шапку и полушубок, завязала на шее шарф, но в ту же минуту ее позвала Тамара:

– Анна Сергеевна, вас к телефону! Срочно!

Стерхова обернулась, и сердце тревожно сжалось. Приблизившись к Тамаре, она взяла у нее трубку.

– Молчи и слушай! – из трубки послышался голос полковника Савельева. – Сейчас ты немедленно едешь в аэропорт. Там тебя ждет вертолет, он переправит тебя в Ярцево. Это на другом берегу, ниже по Енисею. Из Ярцево тебя машиной увезут в Новосибирск. В Москву полетишь оттуда. Не из Красноярска! Летишь из Новосибирска! Все поняла?

– Нет. – Анна переложила трубку в другую руку. – Что случилось?

– Жить хочешь? – жестко спросил Савельев.

– Хочу, – выдохнула она.

– Тогда, не заезжая в гостиницу, в чем есть – сразу в аэропорт. – Сказал Савельев и сразу повесил трубку.

Дрожащими пальцами Стерхова застегнула полушубок и вышла из библиотеки.

Астафьев бросил окурок и распахнул перед ней дверь машины.

– Едем в аэропорт, – сказала Стерхова.

Автомобиль Астафьева беспрепятственно миновал распахнутые ворота Северского аэропорта, выехал на пустынную взлетную полосу и направился к тускло освещенному вертолету, стоявшему посреди ледяной пустоши.

Навстречу им на скорости промчалась машина. Стерхова напряженно всмотрелась, но не увидела, кто внутри, и тревога безо всякой причины сжала ей горло.

Автомобиль остановился около вертолета. Иван поспешил выйти первым и помог Стерховой выйти.

Она быстро проговорила:

– Если больше не увидимся, не поминай лихом. И спасибо тебе.

Астафьев молча обнял ее на прощание.

– И вам спасибо. Берегите себя.

Вертолет был прост и некрасив, как топор: компактный фюзеляж, покрашенный белой краской, внизу – оранжевые полосы. На кабине надпись «МЧС РОССИИ». Под дверью торчала узкая складная лесенка из рифленого металла. Ее ступени были не шире ладони, а поручень, вмерзший в обшивку, не внушал никакого доверия.

Анна взялась за поручень и, балансируя на обледеневших ступенях, стала подниматься в салон.

Пилот прокричал из глубины вертолета:

– Держитесь за раму, там скользко!

Внутри салона пахло металлом, бензиновой печкой и почему-то лекарствами. На сиденье из потертого черного нейлона валялась забытая кем-то варежка, а на полу перекатывалась пустая жестяная банка.

С сухим жужжанием электропривода вертолет втянул в себя лесенку, ступени исчезли в пазе, будто их никогда и не было.

– Дверь закрывайте! – Пилот, не отрывая рук от штурвала, кивнул на массивную ручку-защелку.