Белоснежный роман

А поскольку он лежал совсем рядом со мной, я прочла послание. «Продолжай хипеж», – было написано там. Но ты ее чем-то напугал, и она убежала. Кстати, а что ты ей такого сказал, что ее сразу же пробрало?

– Сказал, что она наехала на крутого якутского авторитета, – хмыкнул Сергей Иванович и кивнул головой в сторону Вольского, – и что я сильно сомневаюсь, что после такого наезда она вообще покинет этот город.

– Ну, спасибо, – «поблагодарил» Максим.

– А что, похож, – оправдывался Федоров и вдруг резко распорядился, кивнув на Илону: – Капитан, эту барышню тоже прихвати с собой.

– Куда?! – заверещала та. – Вы что, охренели?

– Флакон-то точно нашла? – доверительным тоном, как у подруги любимой, спросил Федоров у Насти, более не удостаивая вниманием шумливую Илону.

– Нашла. В ванной в специальной коробочке и бархатном чехольчике, – кивнула она головой и посмотрела на него особым взглядом. – Сергей, а ведь носитель с информацией у него. И все вещи Эдика, уверена, вы найдете в его номере. И снимите отпечатки пальцев в его номере и у «Кипрелова». Они должны совпасть. – И усмехнулась, тут же снова схватившись за горло от кольнувшей боли. – А ты небось расстраивался, что пришлось за каким-то бизнесменом ненужным черт знает куда лететь, а там в Мирном и Якутске без тебя все важные дела пройдут.

– Это точно, – подтвердил Федоров и весело хохотнул. – Да и тут без меня чуть все важные дела мимо не прошли. Образовалась одна дамочка настырная, которая мое масло с хлеба слизывает. И откуда ты такая умная взялась, а, Настасья Юрьевна?

Гарик лежал на полу возле их ног, а они втроем стояли, окруженные зрителями – постояльцами гостиницы, охраной и персоналом. Вся эта толпа живо, эмоционально и громко обмениваясь впечатлениями по поводу происшедшего.

Кто-то порывался выспросить что-то у полицейских и Тимирдяева, кто-то возбужденно общался на повышенных тонах, обсуждая происшествие, кто-то громко и с явным удовольствием пересказывал новости поварам, Илона верещала, материлась, брыкалась и что-то громко требовала, пока ее заковывали в наручники.

И тут Настю осенила важная мысль, и, забыв про надсадное, поврежденное горло, про боль в голове, она стремительно развернулась, торопливо высматривая кого-то в толпе, и попыталась перекричать весь этот вопящий балаган, но получилось что-то среднее между сиплым мычанием и натужным, придушенным криком:

– Где Василис?!

– Какой Василис? Ты что, Насть? – не понял Максим.

– Да этот, – нетерпеливо потрясла она ладонями, – …ну, мужик с косицей типа Чернобыльской Василисы-красы длинной косы, – путано, эмоционально и спешно пыталась объяснить она, засипев совсем уж безнадежно: – Ну, тот, что женихался с теткой, напавшей на нас в номере.