Белоснежка для Его Светлости

 — А эти черномордые хмыри-черти, что ли?

«Это телохранители бессмертного, — сдала „синие плащи“ Ева. — В одном из миров их прозвали чертями из‑за цвета кожи, но на самом деле они просто хорошо тренированные маги, не чувствующие боли».

— А где же тогда ангелы Сияющего? — взглянув на обсуждаемых мужчин, спросил Аарон.

«Да какие они ангелы?! — возмутилась гримория. — Рядом с Ашенсэн вечно такой зоопарк ошивается, что лучше не приближаться, а то покусают! И это самое малое…» — читая, я отчетливо представляла, как эти фразы звучат в устах златовласки. То ли из‑за установленной во время снов связи возник такой эффект, то ли просто воображение разыгралось. Но мне так и виделась желтоглазая красотка, рассуждающая о неангельском характере тех, кого наши жрецы идеализировали на изображениях в храмах. — Ха! Ангелочки! Разве что с виду, и то не все, — теперь мне казалось, что девушка, общавшаяся с нами через желтые страницы, презрительно фыркает, и это почему‑то вызвало улыбку. Похоже, досталось ей от так называемого «зоопарка». А может, причиной обиды было то, что ее‑то как раз, такую распрекрасную и уникальную, в «ангельскую» свиту и не взяли.

— Почему Сияющий… не сияет? — переняла эстафету вопросов Клотильда, присевшая рядом с нами на каменном возвышении.

До этого она о чем‑то разговаривала с Гидеоном и Аароном возле опустевшего «гроба». После того, как Закари и Ингольв сначала не могли ее поделить, а потом, увидев обнаженную златовласку, совершенно забыли о той, из‑за кого чуть не сцепились, леди Андервуд предпочитала держаться на расстоянии от обоих. Обиделась, испугалась или что‑то еще, я не знала. А поговорить с подругой по душам в сложившихся условиях возможности не было.

«Вот у него и поинтересуйтесь! — предложила гримория. — Может, эта ходячая лампочка и включит для вас подсветку в качестве подтверждения своей личности».

— А что такое лампочка? — спросил милорд Гримм, который тоже подтянулся вместе со своей разноцветной свитой.

— Иномирный осветительный прибор, — ответили нам, и на сей раз это была не надпись в книге.

Подняв головы, мы все уставились на брюнета, внимательно изучавшего нашу компанию через полупрозрачную стену купола. Пока мы, увлеченные чтением расщедрившихся на информацию «Летописей», общались с Евой, божественные господа закончили выяснять отношения и теперь заинтересованно взирали на нас и… на нашу гриморию. Они стояли достаточно близко, чтобы в деталях рассмотреть их лица и особенно глаза. Необычные зеленые радужки напоминали два четко очерченных кольца, темным и светлым ободком огибавшие расширенные зрачки. Было в них что‑то неестественное, если не сказать-кукольное. Но довольно подвижная мимика мужчин убивала все сходство с манекенами.