Талисман Белой Волчицы

Тот что-то сосредоточенно писал в своей служебной книжке.

— Небось отчет строчишь становому?

— Нет, какой сейчас отчет? — почесал в затылке ручкой-вставочкой урядник. — Прибрасываю, что мне дальше делать? Надо ведь на этого мерзавца, Захарку Бугатова, выходить. Не мог он далеко уйти. Житель он не здешний, места наши и тропы ему не слишком знакомы… Думаю, надо хозяйку его Таиску хорошенько поспрошать. Наверняка знает, где ее миленок скрывается. Или лучше надзор за ней учредить так, чтоб и не догадалась об этом. И из виду совсем не выпускать. А то шустрая она девка, лихая, навскидку из винтаря в бутылку попадает. А к зазнобе своей побежит, непременно побежит. Думаю, что через Ерофея они уже заранее обо всем сговорились.

— Что, взяли Матвеева? — неожиданно словно проснулся Михаил.

— Взять-то взяли, — прокряхтел урядник и вновь почесал затылок кончиком ручки. — Не довели только до темной.

Вырвался, гад, и ушел. Дал в ухо одному конвойному, а второго подножкой подкосил… Я, конечно, посадил под замок Родиона Лащева. На него доказали, что он разговаривал с Бугатовым и не помешал ему смыться…

— С площади Бугатова увел Матвеев, — уточнил Алексей, — а Лащев, судя по показаниям свидетелей, увещевал его уйти и не смущать толпу. К тому же Лащев явно на вид слабее Бугатова и вряд ли смог бы его удержать.

— Смог бы, если захотел, — пробурчал из своего угла Михаил, — стоило ему крикнуть: «Вяжи!», и мужики вмиг бы Захарку повязали. Родиона на заводе уважают, и, раз он мерзавца этого отпустил, остальные промолчали. Что ж, свои сто плетей Родион заработал честно!

— Михаил Корнеевич, — посмотрел на него строго Алексей, — вы что ж, решились на экзекуцию? Это ж варварство!

— Варварство? — удивился Михаил. — И как же вы, любезный Илья Николаевич, предложите поступить? Бисером рассыпаться перед этими мерзавцами, из-за которых погиб человек, которого я безмерно уважал? Хотя и спорили мы с ним отчаянно, и помогал я ему мало, но такого управляющего нам теперь вовек не сыскать. — Он глубоко затянулся папиросой и, отбросив ее в сторону, поднялся на ноги. Запустив пальцы за пояс, он навис над Алексеем, глаза его яростно сверкали.

— Всю эту орду, — кивнул он головой на окно, — лишь кнутом и можно держать в повиновении. Только расщедрись на пряники — тут же вместе с пряником голову откусят. К вечеру мне посчитают убытки, и разве покроет их та сотня плетей, что достанется каждому мерзавцу? Задницы заживут, как на собаках, и отработать потраченный на беспорядки день я их заставлю в воскресенье. Но амбар надо поднимать, не оставлять же железо под небом в осень и зиму? И это влетит нам опять же в копеечку… — Он зло выругался и как-то безнадежно махнул рукой.