Талисман Белой Волчицы

А сам возьмет столько, сколько я за неделю не получаю?

Захватов окинул его недовольным взглядом:

— Чего задираешься, Ерофей? Смотри, вызову урядника, загремишь «под шары» на пару дней, тогда и своих трех с полтиной не получишь! И к Хорошилову никто тебя не неволит идти. Хочешь — шагай в хозяйскую лавку. Там тебе на гривенник больше дадут, только через три дня. У них порядок такой. За сданное золото в кассу деньги через три дня на четвертый выплачивают и за товар заводской то ж самое.

Так что выбирай или три дня с голодным брюхом сидеть, или подешевле, но побыстрее в лавку Хорошилову товар сдавать.

Ерофей крякнул и, махнув рукой, направился вслед за Захаром в амбар. Сквозь толпу, запрудившую все подходы к воротам амбара, продирался Родион. Одной рукой он прижимал к животу большую чугунную сковороду, а в другой нес связку ухватов.

Толпа потешалась над каждым благополучно вынырнувшим из глубин амбара.

— Ишь, Родион, блинов захотел!

— Женка ему такое замесит, каждый блин шаньгой покажется!

— Куда столько ухватов поднабрал?

— А ему женка кажный день ухватом лысину чешет…

Ломаются почем зря!..

Каждый выбирал тот товар, который легче сбыть. Охотнее всего брали сковороды, лопаты, вилы, вьюшки, тазы.

Захар не хотел идти по слободе с узлом кухонной утвари, поэтому взял связку топоров. На его четыре рубля пришлось восемь штук.

Ерофею по его заслугам пришлось семь топоров, да гривенник остался еще должен в кассу завода с прошлого раза.

— На работе тяжело, — примерил он на вес свое «жалованье», — а нести гораздо легче.

— Говоришь, тяжело? — усмехнулся Захар. — На вальцовке стоишь, прямого огня не чуешь! А горновым у печи не пробовал?

— Хрен редьки не слаще, — вздохнул Ерофей. — Работа тоже горячая.

— Куда уж горячее, — вздохнул Захар и, оттянув ворот, показал обезображенное шрамом плечо. — Видал? Дважды крещен. Водой и огнем, как Никола-угодник.

— Осталось только медные трубы пройти, — рассмеялся Ерофей, хлопнул приятеля по здоровому плечу и подмигнул ему:

И, расхохотавшись уже на пару, вошли в лавку Хорошилова. Здесь было не протолкнуться от массы желающих поскорее сбыть свой товар. Шум и гам стоял невообразимый.

— Креста на тебе нет! — кричал на лавочника патлатый мужик с рыжей всклокоченной бородой. — Чего изгаляешься, ирод? Бери уж так, задарма! Че долго мучиться деньгу отсчитывать!

— Даром мне твоего товара не надо, — спокойно отвечал лавочник, — у меня своего добра полная лавка. Твой товар — мои деньги! Не берешь цену — отходи!

— Василь Силантьич, — надрывался Никита, уцепившись за прилавок. — Накинь хоть по пятачку…

Захар и Ерофей протиснулись к прилавку, выложили каждый свою связку топоров. Хорошилов пощелкал по лезвию одного из них.