Талисман Белой Волчицы

 — От такой премии разве только дурак откажется!

— Покои Анфисы Никодимовны с другой стороны расположены, — пояснил учтиво огромного роста, с окладистой бородой швейцар при входе в парадный подъезд трехэтажного кирпичного дома, самого большого в Тесинске. В нем Михаил Кретов проживал с овдовевшей матушкой, сестрой Марфой и тигрицей Муркой. Кроме того, в доме было несчетное количество слуг и лакеев, отиралась масса приживалок, близких и дальних родственников, приятелей, просто собутыльников, да еще Анфиса, которая довольно часто радовала дядюшку своими неожиданными наездами в Тесинск.

Алексей перекинул трость из одной руки в другую, оглянулся и обвел взглядом Соборную площадь, на которую выходил фасадом дом Михаила Кретова. Сегодня ему пришлось одеться по погоде в светлый чесучовый костюм и соломенную шляпу.

Небывалая жара, свалившаяся нежданно-негаданно на Тесинск в конце августа, заставила не только его пренебречь форменной одеждой, но принудила горожан попрятаться по домам, и лишь редкие извозчики да торговцы квасом пытались схорониться от непереносимого зноя в тени собора и чахлых тополей, обступивших мужскую гимназию.

— Позвольте вас проводить, — склонился в поклоне швейцар. И Алексей, глядя на его распаренное лицо и слипшиеся от пота бороду и волосы под форменной фуражкой, искренне пожалел бедолагу, который вынужден по такой-то жаре мучиться весь день напролет в своей суконной ливрее.

— Проводи, — кивнул он швейцару, и тот шустро открыл перед ним дверь в прохладный вестибюль.

— Прошу вас налево. — Швейцар торопливо снял фуражку, быстро протер лысину носовым платком и услужливо распахнул еще одну дверь, ведущую в длинный коридор, где было так же прохладно и полутемно, как и в вестибюле.

— Слева, сразу за библиотекой сворот, — пояснил Алексею швейцар, — это переход в оранжерею. Там будет двое дверей, те, что направо, — вход в оранжерею, но вы идите прямо. Это выход в сад. Выйдете наружу, завернете за угол направо. Там увидите крыльцо. Это и есть вход в покои Анфисы Никодимовны.

— Что ж, она всегда отдельно селится? — спросил Алексей и подал швейцару гривенник. — Это тебе за усердие, голубчик.

Глаза старика благодарно блеснули, и он с достоинством произнес:

— Премного благодарны, вашскобродие! — Опустив гривенник в карман ливреи, он столь же степенно, как делал все до этого, ответил на вопрос визитера:

— Анфиса Никодимовна завсегда в этих комнатах останавливаются, когда в гости приезжают. Девица оне беспокойные, нервные, хозяйка с ними не ладит, да и Марфа Сергеевна их не любит.

Да еще китаец энтот… Так что предпочитают жить раздельно.

Старик оказался словоохотливым.