Талисман Белой Волчицы

Алексей молча наблюдал за ним.

Владимир Константинович опять же не по обычаю нервно постучал пальцами по подлокотнику и без всяких предисловий заявил:

— Михаил просил руки у Маши. И только что пытался убедить меня в том, что это лучший для нее вариант.

Алексей похолодел, но постарался не показать виду, насколько сражен подобным известием.

— И что же Маша? Согласилась?

— Нет, отказала, — вздохнул Владимир Константинович, — причем очень категорично. Михаил крайне обижен.

Около часа изливал мне душу, говорил, что искренне любит ее и что только Маша способна изменить его жизнь в лучшую сторону.

— Но изменится ли при этом Машина жизнь в лучшую сторону? — Алексей не смотрел на учителя. Уставившись в бумаги, он ничего в них не видел и старался только, чтобы голос не слишком дрожал, выдавая его смятение и растерянность.

— Он считает, что Маша просто не понимает своего счастья. У нее будет гораздо больше возможностей заниматься научными изысканиями. Михаил в состоянии снарядить любую экспедицию и сам с удовольствием будет ей во всем помогать. Я уже рассказывал вам, Илья, что в душе он как раз не купец и не промышленник.

— Я вижу, что вы тоже огорчены Машиным отказом?

— Как сказать, Илья! — вздохнул учитель. — Я очень хочу, чтобы Машенька была счастлива, но в то же время боюсь, что ее запрут в золотой клетке, а все обещания Михаила окажутся всего лишь обещаниями. Но с другой стороны, он чуть ли не плакал, когда мы с ним разговаривали. Похоже, что он действительно любит Машу и готов сделать все, что она ни пожелает…

— Самое главное — любит ли его Маша?

— Я пытался с ней поговорить, но поначалу она даже не хотела открывать мне дверь. Потом все-таки открыла, но сообщила, что отказывается выходить замуж за Михаила по той причине, что вовсе не намерена создавать семью. Дескать, это первейшая помеха ее научной работе. Я сказал, что это глупости, но она рассердилась на меня и снова закрылась в своей комнате. Но, — Владимир Константинович посмотрел на потемневшие окна, затем, слегка прищурившись, на Алексея и с видом заговорщика произнес:

— Четверть часа назад я вновь постучался к ней и позвал пить чай, но Маша мне не ответила. И я, Илья, услышал, что она несколько раз всхлипнула. Выходит, не все так просто, как кажется.

— Выходит, что так, — вздохнул Алексей.

— Не печальтесь, Илья. — Владимир Константинович смотрел на него с явным сожалением. — Вы — прекрасный молодой человек и, кажется, нравитесь Маше, но с вами она тем более не свяжет свою судьбу. Простите меня за прямоту, но вы, на мой взгляд, слишком мягки по характеру, но в то же время чрезвычайно самолюбивы. Она из вас веревки будет вить, а вы страдать при этом… Поймите, из подобного союза ничего хорошего не получится.

— Вероятно, вы правы.