Дети белой крови

Серапис остановился перед ним по другой причине.

– А ты не сломлен, – задумчиво произнес он. – Ты один из них, но ты не сломлен. Почему?

– Потому что я у себя дома, – спокойно ответил Катиджан.

Если бы он солгал, чудовище почувствовало бы это, но он не лгал. Просто он в этот момент говорил о Земле, а Серапис решил, что о Сивилле.

– А вот это уже интересно… Ты меня не боишься. Даже те, кто мне служат, боятся меня!

– Поэтому они навсегда останутся слугами.

В этот момент Катиджан ничего не делал – не призывал силу, не готовился к бою. Он просто говорил с Сераписом, и это сбивало чудовище с толку. Новый властелин Сивиллы не мог понять, откуда у существа, которое в сотни раз слабее его, такая уверенность.

– Ты или слишком смел, или слишком глуп, – наконец сказал Серапис. – Смелость при уме – редкий дар. Смелость при глупости – бездарная дешевка. Так какой же ты на самом деле?

Он щелкнул пальцами, и его насекомые взвились в воздух черным облаком. Но их жертвой стал не Катиджан, они налетели на саламандра, стоящего рядом с ним. Несчастный элементаль попытался сопротивляться, но пламя вспыхнуло лишь на секунду, а потом извивающееся тело, со всех сторон облепленное черной пеленой, повалилось на пол. Саламандр умирал, его крики разносились по залу, наводя ужас на его братьев, а Серапис даже не наслаждался этим, одно убийство не могло его поразить. Ему было гораздо любопытнее, что сделает Катиджан.

Но Катиджан не сделал ничего. Он жалел элементаля и не желал ему такой судьбы. Однако он прекрасно знал, что не сможет помочь: даже если он сейчас начнет битву, этого саламандра уже не спасти, а другие пострадают. Они все понимали, что могут умереть. Но массовой казни не будет, пока не закончена игра, поэтому Катиджан принял правила своего соперника и даже не посмотрел на погибающего элементаля.

Наконец крики стихли и насекомые разлетелись, оставив после себя лишь обглоданные кости.

– Меня нельзя этим удивить, – холодно произнес Катиджан.

– Или сломать, – кивнул Серапис. – Я вижу. Но чем тогда тебя сломать? Ты задал мне интересную задачу. Я придумаю. Ты сумел удивить меня, позволь отплатить тебе тем же!

Он развернулся и направился прочь из зала, оставив остальных саламандр в покое. Катиджан прекрасно знал, что это не победа. Что бы ни придумал Серапис, это будет в разы хуже примитивной боли и смерти. Его противник – великое чудовище, наслаждающееся страданием и отчаянием. Оно будет искать способ сломать душу своих жертв, их плоть и так слишком уязвима.

Так что Катиджан выиграл им лишь немного времени, чтобы остановить Сераписа – если это вообще возможно.

Он ожидал, что теперь, когда вампиры ушли, двери закрылись, а страх саламандр чуть ослаб, недавние союзники бросятся на него с упреками.