Дети белой крови

Удары – кто-то бил по дереву двери с такой силой, что содрогался весь дом. Доски трещали и проламывались, как сломанные кости, и вой становился ближе, громче.

Хэллоуин никогда не слышал ничего подобного. В Сивилле были животные, и он знал, как воют собаки, но это… Это не шло ни в какое сравнение с теми безобидными звуками. Голос, ворвавшийся в его дом, был потусторонним и диким, он приносил с собой первобытный ужас, и Хэллоуин понимал, что довело его сестру до такого состояния.

Но Хелена не сдавалась. Даже смертельно напуганная, она не поддалась слабости и не забралась вместе с ними в убежище, хотя он чувствовал, что ей хотелось.

– Ждите здесь! – строго велела она. – Скоро за вами придут. Не вылезайте, поняли? Только я или мама можем забрать вас отсюда, сами не вылезайте!

– Но как же ты? – прошептал Хэллоуин… вернее, тот перепуганный мальчишка, которому через много лет предстояло стать Хэллоуином.

Иоанн. Ваня. Он едва помнил это имя.

– Со мной все будет в порядке, – улыбнулась Хелена. Улыбка была фальшивой, искаженной страхом. – Ты же знаешь, как быстро я бегаю!

Грохот на первом этаже отвлек их, показал, что мирное время закончилось, а началось… Хэллоуин не знал, что началось. Маленьким универсалам никогда не рассказывали страшных сказок, и лишь иногда, прислушиваясь к полубезумному Маркусу, он узнавал, что где-то далеко существуют чудовища, которые, конечно же, никогда не проберутся в Сивиллу.

Но если это не чудовище, то что тогда?

Хелена убежала, и они остались вдвоем в темном шкафу. Кирилл тихо плакал. Хэллоуина трясло, как в лихорадке, мысли путались, он не знал, как быть, что делать…

А потом он услышал крик. Отчаянный, высокий, он переплетался с рычащим воем и окатывал Хэллоуина ледяной волной. Он узнал голос сестры – и вместе с тем не узнал. Смешливая, жизнерадостная Хелена никогда не была такой. Он слышал, как она смеется, капризничает, спорит о чем-то с родителями, но она всегда оставалась тихой и ласковой, и он любил ее за это.

А тот крик был даже не человеческим, в нем воплотилась чистая агония. Так кричит существо, которое вдруг понимает, что уже все – его жизнь подошла к концу. Не важно, готово оно или нет, на что оно надеялось, о чем мечтало. Оно подошло к черте и должно пересечь ее, а за чертой… за чертой ничего нет.

Хэллоуин рванулся к выходу, но Кирилл удержал его.

– Она сказала нам не выходить! – напомнил младший брат. – Пока она или мама…

– Ты думаешь, Лена вернется, если мы ей не поможем?!

– Как ты ей поможешь? Ты даже не знаешь, что там творится!

– Вот и выясню, – отрезал Хэллоуин. – Пусти!

Но Кирилл вцепился в его руку обеими руками, повис на нем всем весом своего тела, как маленькая обезьянка, и не собирался разжимать пальцы.