Дети белой крови

Они постепенно превращались в организованный отряд, которым и не надеялись стать в мирные времена.

А главное, они покорно исполняли все приказы Катиджана. Чувствовалось, что им неспокойно от того, что он привел сюда сильфов, за которых они приняли Родерика и Керенсу, но они не посмели ему возразить. Вот и теперь они, обнаружив новый тоннель, поспешили сообщить об этом ему, сами проверять не решились.

Катиджан отошел в сторону, а Родерик, проводив его взглядом, поинтересовался:

– Как он это делает?

– Лидерские качества и врожденное обаяние, – пожала плечами Керенса.

– Да, но так быстро… Еще недавно они его даже не знали, а сегодня он уже Катиджано ЧеИнанис, который ведет всех в бой!

– Это вполне логично, если учитывать состояние Сивиллы. Саламандрам отчаянно хотелось сопротивляться, они готовы были совершить глупость: пойти на прямую атаку, а значит, погибнуть. Катиджан остановил их и показал, что есть другие пути, менее самоубийственные. Теперь он у них царь и великий полководец.

– Ждем очередного приступа эгоизма, – вздохнул вампир.

– Да ладно… Любой представитель верхушки Инанис – эго во плоти.

Воспользовавшись тем, что саламандры отвлеклись на своего лидера, Родерик и Керенса двинулись в один из пустых коридоров. Это была нижняя часть лабиринта, уходящая к самому ядру Сивиллы. Слой пыли под их ногами, чуть потревоженный саламандрами, показывал, что это место не использовали веками. Но в нем все равно витала тень былого величия: фрески на стенах показывали, что раньше это был храм, скрывавший в своих недрах один из камней.

Здесь сохранилась почти вся история города – от первого робкого примирения элементалей до полноценного сотрудничества. Потом они привыкли жить вместе, но так и не стали единым целым, даже их город разделился на четыре квартала, по одному на каждую стихию. У них просто не было причины объединяться… до сегодняшнего дня.

– Амиар ведь не знает о том, что здесь творится, не так ли? – полюбопытствовал Родерик.

– Пока – нет. Инанис сказал, что сообщит ему, когда будет готов план.

– Не обязательно, – возразила Керенса. – Знаешь, чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к мысли, что Катиджан прав.

– В том, что поведет на смерть наивных нелюдей?

– Когда это ты стал таким сентиментальным?

Родерик и сам не брался сказать, когда изменился. Большую часть жизни он был самым обычным вампирьим лордом, его интересовала только одна жизнь – его собственная. Он основал гильдию убийц – не самый мирный способ зарабатывать деньги!

Но тогда он был один, сам по себе. Сегодня были люди, которых он мог назвать друзьями, игра жизни и смерти оценивалась теперь по-другому. Возможно, это делало его слабым – но он готов был принять такую слабость.