Красные камни Белого

– Не пора ли успокоиться?

Самодовольные замечания синеволосой задевали Привереду, однако она поняла, что, демонстрируя раздражение, лишь раззадоривает Кугу, а потому попробовала другую тактику:

– Почему вы все думаете, что я мечтаю переспать с Грозным?

– Потому что все видят, что ты мечтаешь переспать с Грозным. И как стала относиться ко мне после того, как мы с Грозным… – Синеволосая хихикнула. – Сдружились.

– Я разозлилась, – призналась Привереда. – Но только потому, что не считаю ваш поступок правильным. Мы ничего не помним… Вдруг выяснится, что Тыква твой муж?

– Он оставил меня погибать, – жестко ответила Куга.

– Он испугался.

– А Грозный – нет. И если Тыква мой муж, то вчера мы развелись.

– Гм…

– Никогда не любила брюки, но что делать… – Синеволосая натянула шерстяные брюки и, подворачивая штанины, продолжила: – Другими словами, плевать я хотела на то, что было. Единственный сейчас вопрос заключается в том, выберемся мы с этого проклятого Ахадира или нет?

– А если нет? – Привереда, наконец, решилась и продолжила раздеваться, намереваясь примерить чужое белье.

– Тогда Грозный построит на берегу реки дом, и я рожу ему детей.

– Ты серьезно?!

– А почему нет? – пожала плечами Куга.

– Он адиген. Он не станет заводить детей от спорки.

– Мы на Ахадире, милая, – напомнила синеволосая. – То есть в самой заднице Герметикона, тут не до условностей. И уж тем более – если мы застрянем… – Куга натянула свитер и вновь повертелась перед зеркалом. – Впрочем, сначала нам придется обзавестись именами. Грозный – кличка хорошая, но мне больше нравится Артур. Как ты считаешь, Грозному подойдет имя Артур?

Поверх свитера синеволосая собиралась надеть короткое черное пальто, однако пока отложила его и стала рыться в куче косметики. Сидящая в чужом белье Привереда вздохнула:

– У женщины, которая путешествовала в этой каюте, тоже было имя.

– Наверняка адигенское, – беззаботно добавила Куга. – Она была богатой и, возможно, красивой. Счастливой женой или страстной любовницей. Или она была старой мерзавкой, изводящей горничных и покупающей любовь молодых мальчиков. Какая разница? Она погибла.

«Да уж, девочка, хватка у тебя железная…»

– И тебе на нее плевать, – уточнила Привереда.

– А тебе? – Синеволосая ответила ей прямым взглядом. – Не прикидывайся, милая, тебе тоже все равно. Ты тоже думаешь только о себе.

– Не только.

– Ах да, еще о нас с Грозным. – Куга отвернулась к зеркалу и взяла в руку тюбик губной помады. – Забыла спросить: фантазии насчет меня и Тыквы – это твоя единственная претензия?

– Нет. – Привереда выбрала из груды сшитые в «цепарском» стиле штаны – плотные, с накладными карманами, и теперь медленно надевала их.