Белое на голубом

Голен за время, прошедшее с последней атаки, полностью восстановился, к тому же он теперь много экспериментировал с водой, пока она не стала ему полностью послушна, так что теперь он при случае мог бы сдержать удар колдуньи, не растрачивая своего резерва.

Они были уже где-то на полпути к городу, когда началось ЭТО.

С берега поднялась волна пламени и, стелясь над водой, направилась в сторону стоявших на рейде пиратских кораблей. Первыми запылали мелкие суденышки, стоявшие ближе всего к берегу. Их было множество, и как ни странно, они, приняв на себя огненный вал, задержали пламя на какое-то время, дав остальным возможность уйти в море, за пределы досягаемости.

- Колдунья, - сплюнул сквозь зубы Джулиус, однако он не мог не признать, что пиратов, как реальную угрозу с моря, надо было разогнать.

Получалось, что сейчас они некоторым образом сражались на одной стороне. Однако, по непонятной причине, ему было безумно жаль людей, горевших заживо на этих суденышках, потому что колдовской огонь нельзя потушить обычной водой. И они, прыгая в воду в поисках спасения, продолжали гореть и там. Они же не успели принести никакого вреда. Да, возможно, у них были планы напасть на город. Но за те преступления, что еще не совершены, а может, и не будут совершены, обречь их всех на ужасную смерть...

- Наверное, все дело в жестокости, - подумал старый контрабандист, а потом прикрикнул на остальных, что застыв, вглядывались в картину пожара, - Чего встали, вперед!

И они двинулись дальше в полном молчании, еще быстрее, чем раньше. А Джулиус по дороге не мог отделаться от мыслей про того мужчину, что явился среди бела дня к нему в фиорды с просьбой отвести его к шаману морского народа. Среди бела обычно просители не приходят. Ночью. Они приходят ночью, прячась в темноте.

Но, раз уж фиорды пропустили его, Джулиус не мог отказать. Он отвез его к скале, и да, шаман ждал его. Значит...

А черт его знает, что это значит...

***

Несколько переходов порталом - и от вражеских отрядов, вторгшихся на территорию Страны морского берега, остались лишь паленые кости. Разумеется, вместе с этими людьми сгорели и лошади, и окрестные поля, и сады, и вся живность. А кое-где и местные жители. Потому что Онхельма не желала тратить время на то, чтобы отделять 'зерно от плевел'. И отряды, вставшие на постой в приграничных деревнях, были уничтожены вместе с деревнями.

Мариэс был в ужасе. Когда он выразил свое возмущение, что они уничтожили своих же людей, Онхельма только фыркнула:

- Ерунда, народятся новые. Зато теперь эти орочьи отродья и прочая шушера к нам больше не посмеют соваться.

- Боже мой, - подумалось колдуну, - Мы уничтожили гораздо больше своих людей, чем могли бы эти захватчики! Такой ущерб...

К тому же он заметил, в одной из деревень играли свадьбу.