Белочка во сне и наяву

Затем зазвучала песня: «Опять от меня сбежала последняя электричка…»

Я захлопнула дверцу, тут же открыла ее и услышала: «По шпалам, опять по шпалам, иду домой по привычке…»

Похоже, я уже привыкла к странным сюрпризам, потому что не засучила ногами от негодования, а просто спросила:

– И где теперь продукты?

– Они временно во втором холодильнике, – тут же подсказала Краузе.

– Что же находится в этом?

– Деталь из оранжереи, – шепотом возвестила няня.

– У нас в квартире появилось место для выращивания цветов? – пискнула я.

– Овощей, – уточнила няня.

– Так значит, не оранжерея, а парник, – поправила я.

– Верно, – согласилась Краузе. И пояснила: – Ночь на дворе, вот ум за разум и заходит.

– Если память мне не изменяет, парника, где зреют помидоры и прочее, у нас тоже нет, как и оранжереи, – продолжала я.

– Мирон невероятно добрый, поэтому решил абсолютно бесплатно помочь Наине Иосифовне из двадцать пятой квартиры. У нее сломалась посудомойка, – еле слышно залепетала няня, – для реанимации машинки нужен обогреватель старой конструкции. Таковой обнаружился у Марии Алексеевны из пятьдесят второй. Его перед тем, как разбирать, надо охладить. У Наины холодильник крохотный…

Я потрясла головой:

– Стоп! Я не имею права запрещать Мирону обслуживать клиентов, но он не должен превращать нашу квартиру в свою мастерскую. Завтра сей фрукт обязан приехать с утра и сделать в нашей квартире все, как было до его появления. А сейчас я иду спать в свободную гостевую.

– Нет! – вдруг закричала няня. – Туда нельзя!

Киса, задремавшая в кресле, открыла глаза.

– Лампа поет?

– Нет, солнышко, – ответила я, – теперь няня радует нас вокалом.

– От счастья? – уточнила, зевая, девочка.

– Конечно, – успокоила я ее и повернулась к Краузе: – Что не так с гостевой?

– Я… я… Я там сегодня видела мышь, – выпалила няня. И развела руки в стороны: – Вот такую.

Я двинулась в сторону коридора.

– Судя по размерам, это был ирландский волкодав. Я не боюсь ни собак, ни грызунов, думаю, из всех представителей фауны нужно опасаться только хомо сапиенс, он один убивает не из чувства голода, а от коварства и жестокости. Спокойной ночи.

Роза Леопольдовна, проявив несвойственную ей прыть, обогнала меня, подскочила к двери, приоткрыла ее и громко сказала:

– Эй, мыши, быстро прячьтесь!

Я отодвинула совсем ополоумевшую няню, вошла в комнату и стала озираться. На первый взгляд интерьер выглядел обычно.

– Порядок, – обрадовалась Краузе, – ложитесь в кроватку. Киса, тебе тоже надо спать."

"Я села на край матраса, попрыгала на нем, потом легла, замерла и расслабилась. Фу! Бесконечный день закончился. Глаза закрылись, мне стало тепло, ноги-руки потяжелели…

Внезапно я уловила тихий шорох и чуть-чуть приподняла веки.