Bella Mafia

 – Кто тебе сказал?

– Ты их убил?

– Да, да, да! Черт бы тебя подрал!

Она перевернула фотографию Майкла Лучано и положила ее на стол, прямо перед ним. Он со смехом нагнулся вперед, чтобы ее увидеть, и потряс головой, злобно прищурившись:

– Ты мне солгала. Плевать я хотел на этого парня!

– Ты хотел плевать на родного отца, Лука. Майкл Лучано – твой отец. Эта фотография была сделана перед самой его смертью. Ему здесь двадцать два года.

Лука скривил губы, зашипел по-кошачьи и плюнул на снимок, потом посмотрел на нее с ядовитой ухмылкой, надеясь увидеть какую-нибудь реакцию. Перед ней сидел тот самый человек, который убивал невинных детей и с чудовищной жестокостью глумился над своими жертвами. Это был одержимый с безумными глазами, похожими на блестящие камешки. И хотя он сидел связанный по рукам и ногам, у Софии появилось пугающее ощущение, что он может в любой момент освободиться от своих пут.

Голос его звучал насмешливо.

– Ты лжешь мне, но это не страшно. Я все равно тебя люблю, София. Ты всегда была умнее других, я это сразу понял. Именно ты спасешь меня, развяжешь ремни.

Она взялась за нож, и Лука засмеялся:

– Я вижу, что у тебя на уме. Ты хочешь, чтобы я сказал Грациелле, что я сын Майкла Лучано. Хорошо, я скажу. Я выполню любое твое желание. Мне нет до них никакого дела. Ты получишь все, как я и обещал, помнишь?

Стоя к нему спиной, София крепче сомкнула пальцы на деревянной рукоятке ножа. Она должна это сделать, и ее ничто не остановит!

– Я не обманула тебя, Лука, – проговорила она тихим шепотом, заставив себя обернуться.

У него была секунда-другая, чтобы посмотреть на портрет своего отца. Дошло ли до его сознания то, что он совершил? Софии некогда было это выяснять. Она не могла медлить. Надо сделать это сейчас, сию секунду, пока в ушах у нее еще стоит его жуткий, насмешливый голос…

Лука поднял голову. Если он и догадался, что София – его мать, то осмыслить это у него уже не было времени. Он знал, что скоро умрет, и пытался остаться бесстрастным киллером, но наглая ухмылка на его лице сменилась дрожащей, трогательно-прекрасной улыбкой…

Лезвие вошло между ребрами, в самое сердце. София со всей силой навалилась на нож, чтобы протолкнуть его дальше. Прижав Луку к спинке стула, она нагнулась над ним, упершись коленом ему в бедро. В горле у него тихо забулькало.

Она отпрянула. Ей даже не пришлось вынимать нож: он сам выскользнул из его тела. Чистая, глубокая рана начала кровоточить. Рука ее разжалась, и нож упал на пол.

Ремни удерживали Луку в сидячем положении, но голова его слегка завалилась набок, а изо рта потекла тонкая струйка крови, заливая шею.