Bella Mafia

Тереза перебила, крикнув:

– Мы все потеряли близких, София! Мы все хотим справедливости! Но не таким способом…

И тут они услышали голос Грациеллы. Она говорила с Лукой – так тихо, что нельзя было разобрать слов. Взяв с собой рюмку коньяка, София вернулась в столовую и остановилась в дверях, предупреждающе подняв руку. Остальные женщины молча подошли и заглянули через ее плечо.

Грациелла сидела перед Лукой и держала его за руку. Увидев на пороге Софию и остальных женщин, она подняла свободную руку, призывая их к молчанию. Одна за другой они на цыпочках прокрались в комнату.

Только когда они остановились, Грациелла продолжила. Если Лука и слышал их, то не подал виду. Он по-прежнему сидел, вжавшись в спинку стула, но теперь его связанная левая рука крепко держала руку Грациеллы, которая гладила и похлопывала его по ладони, как будто успокаивая.

Грациелла спрашивала, как его зовут, снова и снова повторяя свой вопрос: кто он такой?

– Все хорошо, не бойся. Ты можешь мне сказать. Никто тебя не обидит. Скажи мне, кто ты.

Он в отчаянии прижался к ее руке и проговорил детским испуганным голоском:

– Меня зовут Лука, только не говорите ему. Он не должен знать то, что я вам сказал.

– Кому не говорить? Кто не должен про тебя знать?

Они разговаривали на сицилийском диалекте, и Мойра, которая ничего не понимала, нагнулась к Розе и спросила, о чем речь. Лука мгновенно напрягся, дернул головой с повязкой на глазах и снова отпрянул к спинке стула. София стиснула руку Мойры, чтобы та молчала. Грациелле пришлось снова его успокаивать."

"Ей понадобилось целых десять минут, чтобы добиться от него единственного произнесенного шепотом слова. Она долго спрашивала, кого он боится, потом встала рядом, поглаживая его по голове, и, нагнувшись, услышала, как он, рыдая, прошептал свое собственное имя:

– Луку, Луку…

Грациелла быстро, недоуменно взглянула на Софию. Как же так? Он говорит, что боится Луку, а до этого сказал, что его зовут Лука.

– Есть два Луки? – ласково спросила она.

– Да, – прошептал он, – нас двое.

Судя по всему, Грациелле удалось завоевать его доверие. Теперь он выглядел уже не таким испуганным, однако по-прежнему льнул к ее руке. После нескольких поощрительных слов он согласился рассказать о том, что сделал Лука…

Он завел долгую путаную историю про украденную куриную ножку – историю, которая не имела никакого смысла для собравшихся в ожидании женщин. Они внимательно смотрели на него, уставшие от напряжения. На лице Грациеллы блестел пот. Ей пришлось долго стоять в неудобной позе, и тело ее онемело, а рука болела, сдавленная его сильными пальцами, но она даже не пыталась от него отойти.

– А когда Лука подрос, он был плохим мальчиком?

– Да.

Странный писклявый голос начал описывать убийство Ленни Каватайо.