Белая сирень

Гораздо позже, уже в московском общежитии, Оле попался в руки потрёпанный и зачитанный тоненький любовный роман, где описывались не только встречи и расставания, но и то, что было в промежуток между ними. И, то ли автор действительно постарался, то ли Оля вдруг дала слабину, но подробности физической любви абсолютно не вписались в рамки того, что Оля знала до этого. Знала, видела, пережила и не смогла забыть и выкинуть из своей головы. Что бы ей не говорили, как бы не романтизировали интимные вещи однокурсницы в своих ежедневных разговорах и перешептываниях, это раздражало и злило. Хотелось прикрикнуть на них, заставить замолчать и оградить от первого шага, ведь все они были ещё очень юны. И Оля никак не могла взять в толк, почему девчонки так стремятся пересечь эту черту. Их слёзы и неудавшиеся отношения почему-то не заставляли их отступить, и это злило и обескураживало.

А эта засаленная книжица вдруг шибанула её по мозгам, вывернула наизнанку, отчего Оля полночи заливала слезами тощую подушку, отвернувшись к стене. Проснувшись утром, она поняла, что лишилась чего-то по-настоящему важного, без чего её жизнь уже не будет идеальной никогда. И дело совсем не в том, что Оля не могла соответствовать образу нежной и трепетной героини романа, а в том, что внутри её души – лишь чёрная выжженная пустыня, не способная вырастить ни единого колоска.

Подростковые чувства к Мезенцеву находились где-то на задворках памяти и принадлежали уже совсем другому человеку, другой Оле Валеевой, которой не стало в ту страшную ночь. Прежняя Оля испарялась через поры в течение многих часов и дней, оставив лишь потрёпанную оболочку. Уже на многолюдном перроне железнодорожного вокзала, вдыхая горячий воздух Москвы, она поняла, что пути назад нет. Будущее не предвещало ничего хорошего, но это уже не пугало, потому что Ольга знала – есть истинное зло, и эта болезненная прививка должна была заставить работать иммунитет и защитить то, что осталось.

Оля не считала, что ей повезло. Ведь для того, чтобы всплыть, следовало утонуть. Она и так достаточно наследила, использовала паспорт при покупке билета. Пока кассирша изучала странички документа, девушка старательно прятала глаза, отвернувшись к стене. Она ничего не сказала Марине о своём решении, да Шагиной это было и неинтересно. Ольга думала, что теперь, когда их связывают такие ужасающие подробности, они станут как единое целое. Лишь по воле сложившихся обстоятельств, но всё-таки…

Однако, Марина сделала свой выбор, и это было её право. Вины Оли в этом нет, хотя она много раз искала объяснения этой вдруг возникшей отчуждённости. Пришлось просто принять решение Марины. В конце концов, Шагина сделала всё, чтобы спасти Олю, а могла бы просто бросить.