Белая гвардия

Он с превеликим удовольствием употребил бы чего покрепче вместо этой кислятины, но тут уж ничего не поделаешь: официант, с торжественным видом приперший им с Лавриком две бутылки, сообщил, что так распорядился господин президент, и вообще это знак особого расположения — потому что гамырка[2], в силу ее уникальности, попадает на стол исключительно президентам, миллионерам и нефтяным шейхам, да и то не всяким. Они с Лавриком смирились. Тут же найдя выход: побыстрее стрескать это кислое пойло (для русского человека это и не подвиг, а так, рабочие будни), после чего можно будет с чистой совестью попросить коньячку. Вот только шел этот напой, как выражаются поляки, плохо.

Вообще-то Папа пригласил и Акинфиева, но тот, как, ухмыляясь, сообщил Лаврик, прибыть не смог по причинам чисто техническим: президентские посланцы убедились, что поднять его в вертикальное положение невозможно никакими средствами. Малость очухавшись и узнав, что, собственно, произошло в его доме, князь, похоже, решил отмечать благополучное избавление от напасти…"

"Зато блистала Таня, танцевавшая с Папой что-то медленное — в бордовом вечером платье с высоким разрезом сбоку, с затейливой прической и немаленькими бриллиантами в ушах и на шее. Ну, сущая вам этуаль, пользуясь французскими терминами… Мазур, уже глядя на нее без особых эмоций, с вялым интересом подумал: лежит уже в висящей у нее на локте маленькой изящной сумочке из серебряных колечек длинный бланк чека с приятным количеством нулей после единицы или пока нет? Не лежит, так будет лежать — и, учитывая цвет волос и глаз, а также то, что Папа от нее весь вечер не отлипает, еще и бриллиантов прибавится. Ну что же, пусть ей будет приятно, каждому свое для счастья. В одном не приходится сомневаться: хотя она и спасительница Отца Нации, Мтанга, несомненно, и ее сумочку проверил перед тем, как пропустить в избранное общество. Исключения он делает разве что для Принцессы, а вот все без исключения прочие дамы обязаны предъявлять сумочки для проверки, и все без исключения мужчины — постоять с равнодушным видом, пока вокруг них водят хитрым металлоискателем. В общем, так и надо, если речь идет об африканском бомонде, — достаточно вспомнить, что фельдмаршала Толиуте на таком же вот приеме положила насмерть из дрянненького дамского револьверчика супружница министра авиации, правда, не из политических соображений, а из жгучей и обоснованной ревности, но хрен редьки не слаще…

Принцесса, прильнувшая к одному из военных пилотов, послала через его плечо Мазуру пылкий взгляд.