Белая гвардия

— Ахтерство сплошное, — прокомментировал Лаврик. — Видишь, чисто символически за локотки держит.

— Вижу, — сухо сказал Мазур.

Появилась принцесса, в одних только коротеньких белых шортиках, с прекрасно знакомым Мазуру стеком в руке (ну да, та самая рукоятка, внушительных размеров непотребство из черного дерева). Подошла не спеша, улыбаясь, приподняла Танину голову за подбородок концом стека, что-то стала говорить по-французски. Таня, мотая головой, что-то отвечала на том же наречии.

— Опять-таки дешевое кино, — сказал Лаврик. — Не особенно и талантливый диалог. Я, мол, не такая, да невинная вдобавок…

Принцесса, отступив на шаг, похлопывая стеком по ладони, что-то коротко приказала. Жюльетт принялась проворно раздевать Таню, пока та не осталась в одной кружевной блузке, опять-таки абсолютно неуместной в стенах почтенного учебного заведения и способной вызвать там нешуточный шокинг. Поставила девушку лицом к стене, сноровисто привязала раскинутые руки к двум большим кольцам, отошла, села в кресло. Подойдя танцующей походочкой. Принцесса взмахнула стеком. Еще раз, еще… На настоящую порку это никак не походило.

Еще несколько ударов — и Таня, повернув голову, что-то жалобно воскликнула. По кивку Принцессы Жюльетт ее быстренько отвязала. Принцесса придвинулась, рванула блузку так, что пуговицы отлетели сверху донизу, распахнула… Прикрыв глаза, раздувая ноздри, улыбаясь, повернула стек и подняла рукоятку к Таниным губам. Изделие из черного дерева прошлось по шее, по груди, опустилось по животу. Таня зажмурилась, приоткрыв рот, тяжело дыша, Принцесса орудовала рукояткой неспешно и размеренно."

"— Выключи ты это, — поморщился Мазур. — И так все ясно.

Лаврик сговорчиво выключил аппаратуру, вернулся к столу и разлил по рюмкам. Мазур выпил залпом. Не было такой уж особенной печали, только легкое сожаление непонятно о чем. Неприятно чуточку, вот и все…

— Ну, а дальше — пара часов непринужденных забав, — сказал Лаврик. — Между прочим, Жулька участия не принимала.

— Ну, так, наверно, лицей святой Женевьевы не кончала, — угрюмо сказал Мазур.

— Кто б ее туда пустил, — фыркнул Лаврик. — Папаша держит бакалейную лавчонку, чуть ли даже не пролетарий. Единственная для девки возможность приподняться — армия… А Наташка с Танькой, как без особого труда удалось выяснить, — одноклассницы. Может, это еще с лицейских времен романчик…

Как он ни старался выглядеть равнодушным, форменным образом сиял — без малейшего актерства.

— Ну, поздравляю, — сказал Мазур без улыбки. — Накопал-таки компромат, прохиндей?

— Убойнейший, — сказал Лаврик с законной гордостью. — С такой кассеткой из Наташки можно веревки вить, даже если нас отсюда завтра вышибут.