Бей первой, леди!

Или просто под ноги себе швырнет, пнет или наступит — пацаны уж подбирать замучались, один раз даже в пруд лезть пришлось, она его в воду кинула…

Вишняков трепался без перерыва, Макс не забывал «держать» удивленное лицо и поддакивать, а сам думал о том, что это, пожалуй, уже эпизод два. Мобильники Юлька истребляла, когда ей с угрозами звонили, это понятно, с нее станется. «Вот характер», — удивился Макс, получая дополнительные подробности всего, что происходило до него в доме Левицких. И одновременно почувствовал не жалость даже, а скорее потрясение какое-то: вот Юлька молодец, сколько всего ей вынести пришлось, а держится! Нервишки у нее, правда, пошаливают, так это нормально, тут кто угодно бы озверел.

Вишняков замолк, вытащил из пачки вторую сигарету и закурил, пуская дым. То ли выдохся, то ли сказать больше было нечего, но охранник молчал, тогда пришла очередь Макса.

— И что, — заинтересованно спросил он, — что дальше было?

И едва сдержался, чтобы не покрыть последними словами грузчика — на тележке разорвалась коробка, и банки с грохотом валились из нее, катились по полу и звенели так, что заглушили все другие звуки. Впрочем, Вишняков по-прежнему молчал, лишь глянул на Макса и пожал плечами. И снова затянулся, зажмурился от удовольствия, даже глаза прикрыл.

Разговор пошел наперекосяк, Макс ждал другого продолжения, ожидаемого и предсказуемого, но его не было. Вишняков недвусмысленно глянул на экран мобильника и стряхнул с сигареты пепел. И опять молчал, вопросительно смотрел на Макса.

— А что потом? — задал тот наводящий вопрос, ожидая рассказа о дальнейших событиях.

— Да ничего, — буркнул Вишняков, — ничего хорошего. Овца она, эта Юлька, с жиру бесится.

О, уже ближе, уже что-то такое вырисовывается, и Макс решил продолжать в том же духе, только осторожно, чтобы не спугнуть информатора.

— Она что — сбежать пыталась? — спросил он, и Вишняков помотал головой, снова затянулся.

— Нет, какое там бежать! В больницу она попала, мы хоть от девки этой две недели отдохнули. Благодать была: хозяйка в Москву сразу уехала, хахаль ее, командир наш, тоже куда-то провалился. Увез девку в больницу и смылся.

— Две недели? — вырвалось у Макса. — Зимой?

Он уже пожалел, что показал свою осведомленность, но услышанное ошеломило не хуже копыта по темечку. Юлька попала в больницу, вот что сказали охране, про похищение— ни слова. В больницу, значит… Интересное кино получается: девушка лежит в больнице, мать уезжает в Москву, а Рогожский просто сваливает из дома, оставляя охранников и прислугу валять дурака. Вишняков кивнул, не заметив, как изменилось лицо Макса, отбросил окурок и теперь просто стоял, подставив лицо солнцу. Загорал, пользуясь случаем, а Макс в темпе соображал, что бы все это могло значить.