Бей первой, леди!

Девушка молчала, послушно шла рядом, и Макс все никак не решался начать разговор — слишком много вопросов появилось за эти дни, и он все не мог решить, с какого начать.

— Как ты? — тихо спросила Юлька. — Как голова? Болит?

И снова тот же взгляд, полный неподдельной, искренней заботы, от которого становится тепло и спокойно. Вот смотрела бы так, не отрываясь, и далеко не уходила, а большего и желать не надо, ибо все уже есть, чего же боле… Комар впился в переносицу, Макс согнал его, наваждение исчезло, и он ответил:

— Нормально все, уже прошло. Ты лучше вот что, — он подвел девушку к лавке, усадил, а сам стал напротив так, чтобы свет от круглого фонарика падал на ее лицо, — мне вот что скажи…"

"И запутался в словах, малость потерялся даже: Юлька смотрела так, что становилось не по себе. Ему вдруг показалось, что оба они знают какую-то тайну, общую для них, и оба пока молчат: то ли проговориться боятся, то ли время еще не пришло говорить о ней.

— Что потом было? — кое-как собрался он с мыслями. — После того, как меня «Скорая» увезла?

— Рогожский приехал, — моментально ответила Юлька, — сразу, минуты через две или три.

Да ладно, через две минуты. Он что — на помеле летел? Хотя с него станется… Это ей, разумеется, померещилось, не мог сердечный друг вдовы домчаться от усадьбы до конюшни с такой скоростью. Ну, это не важно, есть вещи поважнее.

— А дальше что было? Дальше? — спросил Макс. — Приехал, и дальше что?

— Ничего. — Юлька зябко поежилась. Неудивительно, на ней только футболка, впрочем, не бесформенная, а красивая, белая, со стразами и в обтяжку, и тонкие джинсы. А на дворе холодает, и от пруда сыростью потянуло, и не только сыростью, там уже туман собирается, и его легкие лапы тянутся к дорожке.

— Что значит — ничего? — не отставал Макс. — Он опрашивал рабочих, место осмотрел? Петарду нашел, в конце концов?

И почему-то не удивился, видя, как Юлька мотает головой. Нет, нет и еще раз нет, Рогожский примчался через две минуты после «Скорой», затолкал девушку в машину и увез домой. По дороге выслушал ее рассказ, сказал, что разберется, сдал вдове на руки и куда-то уехал. Все, больше ничего в тот день не происходило, не считая поездки Левицкой в больницу.

— Ничего, — повторил Макс вслед за Юлькой. Ничего, что и требовалось доказать. Рогожский не рыл землю, не строил персонал, не искал злоумышленника или хотя бы его следы, он не сделал ровным счетом ничего, он просто увез Юльку домой, как простой водитель или охранник! То ли хотел ее побыстрее убрать из опасного места, то ли… То ли здесь что-то нечисто, и это что-то начинает попахивать неприятно и отчетливо.

— А ты сама что видела? — спросил Макс и сел рядом с девушкой. Та снова вздрогнула, как от холода, и он решил, что пора заканчивать эту прогулку.