Бей первой, леди!

— Да ладно, — сказал Макс и почувствовал, что стало вроде как полегче: одна часть головоломки разъяснилась, зато неотвратимо нависла вторая, и он боялся ее и готовился одновременно.

Принесли кофе, довольно неплохой, надо сказать, Юлька отпила крохотный глоток и спросила негромко:

— Как ты? Как живешь, как твои дела?

— А то ты не знаешь! — неожиданно разозлился Макс. Чего она спрашивает — подослала к нему этого Артемьева, тот все разнюхал и доложил, а она интересуется, дурочкой прикидывается.

— Я от тебя хочу услышать, — сказала девушка, — а не из отчетов. Но не хочешь — можешь не говорить, я не настаиваю.

И отвернулась к окну, за которым взлетали и садились самолеты. Не настаивает она, как же, так он ей и поверил! Только она так молчать умеет, точно тонкой рукой за горло держит, знакомо это нам, проходили. И чтобы не дать тем чувствам, что давно сам в себе убил, голову поднять, Макс сказал:

— Нормально все. Живу, работаю. Машину починил, таксистом стал. На жизнь хватает.

Здесь по правилам этикета полагалось задать встречный вопрос, поинтересоваться, как поживает Юлька, но чего тут спрашивать, когда и так все понятно. У нее все не просто хорошо, а замечательно, и даже более чем. Левицкая давно в могиле, Рогожский тоже червей кормит, поместье продали, лошадей, кажется, тоже. Он слышал что-то такое полгода примерно назад, что аукцион был и у конюшни теперь новый хозяин. А за границей хорошо, там жизнь другая, размеренная и спокойная, и точно известно, что с тобой будет завтра, с поправкой на форс-мажор, конечно, но с Россией ни в какое сравнение не идет. Хорошо Юлька живет, чего ее спрашивать, один только вопрос: чего она сюда притащилась и весь этот цирк затеяла?

— Я тоже. Живу, но не работаю. Некогда, — сказала Юлька и посмотрела на Макса. — Да, некогда, — повторила она, — у меня другие заботы.

Ага, какие у нее заботы — папашины деньги тратить, по курортам разъезжая, или на драгоценности их спускать. Тут большого ума не надо.

— Бедненькая, — пожалел ее Макс, залпом выпил кофе и поставил чашку на крохотное блюдце, — тяжело тебе.

Он полез в карман за деньгами и наткнулся на кольцо. Камни сверкнули в свете ламп, когда оно оказалось на столе, рядом Макс бросил деньги, надеясь, что на два наперстка кофе этого хватит.

Юлька посмотрела на кольцо, взяла свою чашку и сделала небольшой глоток.

— Зря ты так, — без обиды сказала девушка, — ты же ничего не знаешь.

«И знать не хочу!» — едва не вырвалось у Макса. Ну вот чего она притащилась, на кой черт старые раны бередить? Радостно ей от этого, что ли? А вот ему как раз наоборот.

— Так расскажи, расскажи, чтоб я знал, — огрызнулся он.

Юлька села рядом с ним, взяла за руку и сжала тонкими горячими пальцами, посмотрела в глаза.

— Хорошо, только кратко.