Бей первой, леди!

И опять все по новой? Но как? Кому это надо на этот раз? И, главное, зачем?

— Это не мое, — тихо сказал Макс, — меня просили отвезти в аэропорт и передать часы, мне заплатили.

— Кто? Имя назвать можешь? Внешность описать? — сыпал вопросами майор, сержант с коллегой стояли у двери и смотрели на Макса исподлобья."

"— Могу. — Он говорил уже громче, вместо временной слабости от шока пришла злость, лютая, бесконечная, на несправедливость, на собственную глупость, на всех разом на свете ментов. Подстава, понятное дело, Артемьев, сука, постарался, но зачем? Зачем ему это — такой огород городить, когда можно было легко и непринужденно подкинуть Максу в карман сверток с героином, например. На кой черт было гнать его в аэропорт и бросить одного на целый час? Что за комедия, что за бред?

Но это не было бредом, майор уже звонил куда-то, прижимая трубку плечом к уху, вытащил из ящика стола бумаги и готовился заполнять их. Макс обернулся — полицаи так и стояли у двери, она открылась, те обернулись, и Макс услышал знакомый голос. Он приподнялся на носки и увидел Артемьева — тот с мобильником в руке смотрел на Макса и улыбался, тварь, скалился едва ли не во всю пасть, но до его рожи было слишком далеко, отсюда не дотянуться.

— Вот он! — крикнул Макс. — Он мне коробку передал! Сказал, что в ней часы, наврал мне! Я не знал, что внутри!

Орать он мог сколько угодно, майор молча смотрел на него, полицаи загораживали довольного Артемьева. Тот стоял у двери, правда, уже без своей паскудной улыбки, у него зазвонил телефон, и полицай немедленно ответил, заговорил быстро, точно объяснял кому-то дорогу.

— Сука! — не выдержал Макс. — Скотина, мразь! Что тебе от меня надо?! — И рванулся к Артемьеву, сам не заметил, как отодвинул с дороги пузатого полицая, как отбил занесенную руку конопатого, опомнился, когда схватил Артемьева за грудки. Встряхнул с силой, рванул на себя, одновременно локтем заехал кому-то, сунувшемуся разнять их, по скуле, приложил Артемьева затылком о стену — и тут дверь открылась. Все дружно обернулись, причем свалка едва не выкатилась в общий зал. Макса схватили за локти, он врезал ногой кому-то по голени, развернулся и тут увидел… Юльку.

Узнал ее моментально, точно и не было между ними этих двух лет, точно вчера только расстались. Она словно выше стала, и волосы другие, светлее и короче, ровно подстрижены, длиной до подбородка. Очков нет и в помине, глаза прищурены, и так знакомо, что руки у Макса разжались сами собой, он замер от неожиданности. Его швырнули на стул, тот загрохотал, закачался под его весом. Макс едва усидел и не сводил с Юльки глаз. Та вошла, полицаи расступились перед ней, майор поднялся со стула и протянул Артемьеву документы Макса.

— Извините, накладка вышла, — сказал Юльке Артемьев, — так получилось.