Бей первой, леди!

На коврике лежала угольно-черная гадюка с размозженной башкой и пачкала коврик кровью и чем-то бурым, она еще дергалась, била хвостом в агонии, шкура змеи неприятно шуршала по полу.

К горлу подкатила тошнота, Макс отвернулся и встретился взглядом с Рогожским. Тот отвлекся от созерцания змеи под шторой, окатил Макса взглядом с ног до головы и спросил негромко:

— Где шлялся, телохранитель хренов? Тебе что было сказано?.."

"— Я помощницу Левицкой домой отвозил. По твоему приказу, между прочим. — Макс не сводил со змеи глаз. Она крутилась, извивалась, как в каком-то диком танце, попыталась сунуться под складку ткани, но Рогожский наступил на гадину через штору, и гадюка точно в штопор скрутилась. Светлая ткань заколыхалась, под ней раздался тошнотворный шорох, Рогожский выдохнул, нагнулся и врезал по полу монтировкой. Не угадал немного, змеища точно чувствовала свой конец и видела сквозь ткань. Успела отпрянуть и угадала — монтировка со звоном и грохотом врезалась в пол, охранники у двери дружно выдохнули, Рогожский матюгнулся и ударил еще раз.

Попал на этот раз, змея вытянулась во всю длину и замерла, потом дернулась, но уже от следующего удара. И так раз за разом, билась об пол как в агонии, хотя на самом деле давно сдохла, а по светлой шторе расползалось багровое с черным пятно.

Макс глубоко вдохнул-выдохнул, посмотрел в окно, потом на пол, на Рогожского. Тот вытирал со лба испарину и по-тихому крыл всех ползучих тварей скопом. Потрогал дохлую гадину носком ботинка, обернулся, посмотрел на вторую и швырнул монтировку на пол.

— Помню, приказывал, — пробормотал он, подходя к Максу, — было дело. И как все удачно получилось: ты сюда перед отъездом зашел, потом Светку повез, а Юлька в ванную пошла… Двух я видел, двух грохнул. Сколько их еще, ну? — Он наступал на Макса, тот шагнул назад раз, другой и остановился.

— Почем я знаю, — так же тихо ответил Макс, глядя Рогожскому в глаза, — тебе лучше знать. Хотя какая тебе разница, ты ж не стал искать того, кто петарду в манеж кинул. Лень или знал…

Рогожский замер, подался вперед, и Максу показалось, что еще мгновение — и тот схватит его за горло. Быстро покосился вправо-влево, прикидывая, куда бы уйти и вообще как бы без разрушений обойтись. Зафиксировал на полу место, где валялась монтировка — хорошая вещь, между прочим, в ближнем бою самое то, — и чуть согнул руки в локтях. Пауза длилась с полминуты, Рогожский дышал очень тихо и спокойно, рожей не краснел, глаза не выпучивал, он просто смотрел, и все, а Макс ждал, не сводя с того глаз. Из коридора послышались голоса — спорили, вернее, орали друг на друга две женщины, и Максу стало легче, когда он услышал Юлькин голос.