Столица беглых

На другой день на Напольной улице Петр Тетерин, 55 лет, застрелил из дробовика своего восемнадцатилетнего сына. Две семейные драмы с интервалом в сутки… Были и курьезные происшествия. В одну ночь в разных концах города случились кражи: из съестной лавки похитили 30 пудов сыра, а из складов Второго Восточно-Сибирского воздухоплавательного батальона стибрили 60 пудов алюминия. Зачем им столько сыра? Его же нельзя продать, обожрется весь Иркутск! А для чего такая пропасть алюминия? Металл дорогой, редко где применимый…

Когда вечером сыщик шел на квартиру, его остановил кавказец. Алексей Николаевич был начеку, но это оказался посланец от Бакрадзе. Он сказал:

— Георгий ждет тебя в номерах Швеца.

— Это где?

— Пошли за мной.

Туземец привел Лыкова на Котельниковскую улицу. Там в буфете меблированных комнат Алексея Николаевича ждал Бакрадзе. Не здороваясь, он сказал:

— Я подумал над твоими словами."

"— И что?

— Что, что. Согласен, вот что! Враг моего врага — мой друг, так? Записывай.

— Я запомню.

Маз недоверчиво покосился на сыщика:

— Как знаешь. Послезавтра, в четверг, в пассажирском поезде номер пять до Новониколаевска поедут грузины. Они повезут оружие — разобранные винтовки.

— Ого! Много?

— Двенадцать штук. Магазинки-трехлинейки и патроны к ним.

Новость была серьезная. Винтовки бандиты используют редко, их не спрячешь. Разве что если грабить где-нибудь в тайге, на большой дороге. Видимо, возле Новониколаевска готовилась крупная экспроприация.

— Это люди Ононашвили?

— Да.

— На какие фамилии у них документы, не знаешь?

Бакрадзе раздраженно ответил:

— Как русские говорят? Разжевать и в рот положить? Их будет пятеро, чай, найдете.

— Извини. Конечно, найдем. Еще что имеешь сказать?

— Я узнал, где прячется Гоги Иосишвили.

— А кто это? — опять невпопад спросил Лыков.

— Тот, кто ограбил и убил семью Егошиных.

— Я ничего про это не знаю, — признался коллежский советник. — Недавно приехал, еще не вошел в дела.

— Эх! А еще хочешь поймать Нико. Слушай и запоминай. Гоги — самый страшный человек во всем Иркутске. Когда я ушел от Нико, он меня заменил. До него самым страшным был я. Но Иосишвили много хуже, знай. Вот пример. Зимой на Нижне-Амурской улице перебили всю семью Егошина, он держал там мелочную лавку. Шел слух, что у хозяина водились деньги. И размозжили головы троим, а семимесячному ребенку перерезали шею.

Лыкову показалось, что он ослышался:

— Семилетнему?

— Семимесячному.

Мужчины помолчали, потом Бакрадзе продолжил:

— Я, конечно, бандит. На мне тоже кровь. Но я никогда не убивал детей. И те не хотели, которые грабили. Все отказались, среди них были и русские, и грузины. А Гоги зарезал. Вот сюда ткнул, в шею. Семимесячную девочку.