Бег

Ванька слышал разговоры в штабе, что меня собирались продвигать, поэтому, боясь конкуренции, поддержал инициативу Барсучка.

Они вызвали на разговор командира и «вцепились» ему в уши: он согласился с доводами, что я пытаюсь захватить власть. Но что со мной делать? Барсучек предлагает убить: выдвигает теорию, что я чуть ли не засланный сотрудник ФСБ. Ванька колеблется, командир говорит, что убивать не стоит. Поговорить, поставить на место, чтоб я «сбился» (потерял влияние). К тому же я Лёхин друг — придётся убивать обоих. Барсучек пугает, что я могу отомстить.

В тот момент моя душа чётко давала сигналы о приближении опасности: когда живёшь экстремальной жизнью, нужно больше прислушиваться к душе, нежели к разуму. Разум видит только то, что видят глаза, но глаза сердца видят больше. Выводы разума могут быть неверны, твой ум завертит тебя в такие размышления, которые полностью искажают реальность, а вот сердце чует…

* * *(18 декабря 2014)Когда мы зашли в комнату, то увидели ранее изгнанных из нашего отряда за пьянку или ещё что-либо. Теперь же они были реабилитированы и считались классными пацанами, жертвами наших с Лёхой интриг. Нас начали обвинять в самоуправстве и том, что мы хотим захватить власть в отряде.

Не зная о закулисном разговоре, я ждал Ваньку, который всегда традиционно поддерживал меня в вопросах дисциплины. Он опоздал на разборку. Придя, Ваня заявил, что именно я отпустил пацанов в самоволку. Сказать, что я охуел, — ничего не сказать! В Ваньке я был уверен…

Всё собрание очень напоминало тюремный круг, только с извращёнными понятиями. Зная историю 90-х и краткую историю ополчения, я понимал, что люди пьянеют от крови. Что спорные вопросы тут решаются очень легко: большое количество людей в 2014-15 гг. погибло именно вот в таких ситуациях. Лёха молчал, а я пытался спорить. Градус накалялся. Взглядом Лёха дал понять, чтобы я замолчал.

— Короче, командир, ты доверяешь мне лично?! — сказал я и посмотрел ему в глаза.

Он отвёл взгляд — боится. Боится своей неправоты.

— Из всех присутствующих людей я доверяю только Лёхе…

— Ну, значит мне тут делать нечего. Всё, что мне выдали, я оставлю в комнате и уйду, — сказал я.

Я ушел к себе в комнату и начал быстро собираться. Вошли Лёня и Руслан они стали говорить о том, что я погорячился, что мы с Лёхой во многом были неправы, но это не значит, что мы должны уходить — каждый где-то в чём-то был неправ.

Я тепло попрощался с Лёней и Русланом. Меня снова начало нагребать чувство тревоги: хотелось просто бежать. Вроде, все остались в командирской комнате, скандала не слышно, просто что-то бурно обсуждают.

Ни с кем не прощаясь, я вышел на улицу. Вокруг санатория лес, до трассы минут двадцать пешком. В последний момент я схожу на обочину и иду прямо через заросли.