Красное бедствие

Усмехнувшись, она принялась изучать страницы, исписанные красивым почерком прилежного ученика.

К ее сожалению, ничего по-настоящему важного калека не записывал, лишь рассказывал о своих скучных однообразных днях. Ни откровений, ни планов, а о ней он написал всего одну строчку: «Жрица, которую брат приставил ко мне, съела сердце своей матери».

Она досадливо поморщилась.

«Что ж, ему хотя бы хватило ума держать свои тайны при себе, а не записывать их и оставлять у всех на виду».

Читая записи калеки, Хести задремала, а проснувшись, снова вернулась к ним. Какая-то польза от них все же была: они развлекли ее и помогли скоротать время.

Мальчишка вернулся поздно и, едва переступив порог, накинулся на нее.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Что у тебя… Это мой дневник?! Отдай!

Он поторопился, неловко оперся на больную ногу и упал. Хести отложила книгу и с интересом смотрела на то, как калека пытался встать.

– Я прочла твои записи, – сообщила она.

– Ты не должна была этого делать! – Он покраснел до корней волос. – Такие вещи должны оставаться личными! Неужели ты не понимаешь?!

– Я не ела сердце своей матери.

– Что? – Он продолжал лежать на полу.

– Ты написал, что я съела сердце матери. – Она потрясла дневником в воздухе.

– Ты сама об этом рассказала.

– Я соврала. – Хести закатила глаза. – Неужели ты настолько глупый, калека? Мы уважаем мертвых и никогда бы не поступили с ними таким образом. То, что у нас есть клыки, не делает нас животными.

– Ну, прости, я еще не научился определять, когда ты в очередной раз мне врешь, – огрызнулся мальчишка и сел. – Помоги мне подняться.

– И не подумаю. – Она откинулась на подушки и положила руки за голову. – Сколько тебе лет? Двадцать? Больше? Неужели ты так и не научился справляться с такими простыми задачами?

– Я… – Он снова покраснел. – Уходи!

– Мне нужно присматривать за тобой, вот я и присматриваю. Давай поднимайся, калека, иначе тебе придется спать на полу.

Он кое-как поднялся, потратив на это куда больше времени, чем мог бы. Нуады могли бы вернуть ему ногу, почему он до сих пор не попросил об этом?

– Что тебе нужно? – измотанно спросил мальчишка, тяжело опираясь на трость. – Я устал с дороги, мне нужно принять ванну и отдохнуть.

– Разве я тебе мешаю?

– Да, очень, – сквозь зубы ответил он.

– Не будь таким занудой, калека. Думаешь, я не видела нагого тела?

«Сегодня я видела кое-что гораздо хуже».

– Прекрати называть меня калекой! – вспылил он. – У меня есть имя!

– Мне наплевать, – отмахнулась Хести. – Мне нравится, когда ты злишься.

– А тебе будет нравиться, если я буду звать тебя… – Он задумался. – Серокожей? Зубастой? Длинноухой?

– Зубастой? Мне нравится. – Хести широко улыбнулась, демонстрируя клыки.