Красное бедствие

– Если он проболтается… – начал было Барниш, но Фэй перебила его:

– Проболтаться может любой из нас. Думаешь, я тебе доверяю? Или твоему другу?

– Да и мы вам не очень, – признался Ливр.

– Тогда и говорить не о чем. Пусть Латиш будет с нами.

– А ты мудрая, – со знанием дела сказал Латиш, набивая рот хлебом. – Сразу видишь, от кого может быть толк.

– Не заставляй меня пожалеть об этом. – Фэй хмуро посмотрела на него. – На вид ты та еще змея.

– О, знала бы ты, как близко подобралась к моей сути, – загадочно ухмыльнулся Латиш и недвусмысленно поиграл бровями.

– Какой же ты мерзкий, – пробормотала Фэй, возвращаясь к еде.

Вскоре их загнали в барак и выдали каждому по тонкому дырявому одеялу. Ромэйн и Фэй улеглись в углу, спинами к стене, чтобы никто не смог напасть сзади.

Ромэйн долго ворочалась, затем повернулась к Фэй и тихо спросила:

– Ты им доверяешь?

– Нет, – не открывая глаз, ответила Фэй, – но нам нужны союзники.

– Какой у нас план?

– Проследить за солдатами, узнать, когда они сменяют друг друга на постах. Постараться понять, как часто делают обходы ночью. Сбежать.

– Мы поедем в Воющий Дом?

– Надеюсь, он не падет к тому времени.

Ромэйн укуталась в одеяло и прислушалась. Где-то рядом шептались люди, возможно, они тоже планировали побег. Ливр был прав – сбежать отсюда хотели все. Но кому-то придется остаться здесь надолго, возможно до самой смерти.

Почти все пленные – люди ее отца, ее люди. Они не заслуживали смерти в тоннелях, не заслуживали избиений и насмешек от солдат.

«Доберусь до Лаверна и заставлю его рыть землю руками. Заставлю на себе испытать все, на что он обрек моих людей».

Ромэйн то и дело вздрагивала, пытаясь стряхнуть с себя невидимых в темноте насекомых. Рядом кто-то храпел, а из дальнего угла барака доносились всхлипы. Она уснула лишь много часов спустя, чтобы вскоре быть разбуженной пронзительными криками и звоном колокола.

Начинался первый день, который она должна была провести в роли пленницы Лаверна, обреченной вечно рыть тоннели в поисках Трое знают чего.

Глава 12

Над пустошью, в которую превратили небольшой сад неподалеку от Дома-Над-Водой, взошла яркая луна. Ее свет освещал фигуры собравшихся жриц, делая их лица похожими на безжизненные мраморные маски. Они обступили алтарный камень и Хести, застывшую перед ним с ритуальным кинжалом в руках.

– Давай, – подбодрила ее наставница, – сделай это.

Хести медленно провела лезвием по ладони, и в неверном лунном свете заблестела темная кровь. Она отложила кинжал, соединила руки в молитвенном жесте и закрыла глаза.

Ведьмин жест – ноги на ширине плеч, руки скрещены, правая рука поверх левой. Пальцы устремлены вверх и касаются плеч.