Бедовый. Рубежник

Вот и теперь все мои опасения стали иллюзорными, когда впереди замаячила возможность помочь человеку.

— Сюда! — послышалось чуть громче, окончательно развеивая все сомнения.

Я вздохнул и вошел внутрь. Поставил сумку с заказом на пол и даже разулся. Все-таки светлый линолеум, а у меня от кроссовка до сих пор непонятно чем несет. Точнее понятно чем. Так, Мотя, соберись!

Трудностей с поиском обладателя голоса не возникло. В квартире свет горел лишь в одной комнате.

— Здравствуйте, вам помочь? — медленно выглянул я из коридора.

Собственно, был готов ко всему. К примеру, что обладатель квартиры истекает кровью, лежит с пеной у рта или свалился и тянется к спасительному блистеру с таблетками от сердца. Буйная фантазия мне такой жути нарисовала, что увиденное немного обескуражило.

В комнате, на высокой панцирной кровати, лежала старушка. Лежала вполне чинно и благородно, словно и не нуждаясь в помощи совсем. Седые собранные в косу волосы покоились на плече, руки сложены на груди, глаза спокойные, ласковые. Мне даже бабушка вспомнилась.

И комната была очень странная. Словно чудесным образом перенесенная из какой-нибудь избы. Шторы с рюшами на окнах, прялка в углу, старая радиола на ножках, даже не включенная в розетку, и ковер, понятное дело. Ковер, как известно, всегда задает стиль всей комнате. Разве что «красного угла», как говаривала моя бабуля, не было. Ни одной иконы.

Я помотал головой, пытаясь прийти в себя. Что-то не сходилось. Квартира в элитном районе, три сета роллов, бабка в нафталиновой комнате. Может, адрес не тот?

— Это квартира шестьдесят шесть? — с надеждой спросил я, ожидая услышать, что ошибся.

— Она самая, — тихо, будто из последних сил ответила старушка.

— А это вы заказывали, — я вытащил телефон, чтобы свериться с заказом, — сет Токио, Мах и запеченный Авторский?

— Подойди сюда, — произнесла она, будто не слыша меня.

— Тут написано, что оплата наличными.

— Подойди!

Глаза старухи на миг вспыхнули, как два ярких рубина. А меня словно кто-то за шею взял и настойчиво подвел к кровати. Точнее, подошел я сам, но в этот момент ощутил, что ноги меня точно не слушают.

— Молоденький какой, вроде крепенький, да несуразный, — пробормотала она.

Это, видимо, про лицо. Ну да, особой красотой я никогда не выделялся. Хотя глаза симметричные, нос обычный, рот тоже на месте и без особых изъянов, уши разве что большеваты. Однако не в этом дело. Вместе части тела будто от разных людей. Не бились они между собой.

— Скажу тебе вот что, худо я поступаю по отношению к тебе. Но выбора другого нет. Умираю я, и умираю плохо. Всего не сделала, что должна была…

— Может, в скорую позвонить? — у меня по спине пробежал ледяной холодок.

— Нельзя в скорую. Они только того и ждут, чтобы хист 1 мой своему человеку передать.