Беатрис

Тяжелая деревянная дверь скрипнула, и Чарли оказалась в прихожей. Прямо перед собой она увидела картину, изображавшую зимний сосновый лес, и чучело гуся перед ней.

— Простите, музей закрыт.

Чарли подняла глаза и увидела молодую женщину с косичками и в головном уборе — та была одета в костюм позапрошлого века.

— Экскурсии начнутся только в мае, — продолжала женщина.

— Я здесь по другому делу, — сказала Чарли, показывая полицейский жетон. — Я ищу Мадлен Сведин.

— Это я.

Чарли удивилась. Она никогда бы не догадалась, что эта молодая женщина, больше похожая на девочку, без макияжа и с серьезным лицом — и та, что выпячивала губы на фото в Инстаграме, один и тот же человек.

— Что-нибудь случилось? — спросила Мадлен.

— Я хотела бы поговорить с вами по поводу пропавшего ребенка. Вы наверняка об этом слышали.

Мадлен посмотрела на нее вопросительно, но кивнула.

— Слышала, — подтвердила она. — Это ужасно. Но не понимаю, каким образом я могла бы…

— Мы не могли бы присесть?

— Я должна предупредить остальных, — сказала Мадлен, кивнув вглубь дома. — У меня занятия с молодыми гидами, но они могут пока попить кофе.

Вслед за Мадлен Чарли прошла через боль-шой салон и столовую. По стенам висели портреты серьезных мужчин в пасторском облачении и большие рисунки углем, изображающие дома и усадьбы.

В кухне стояли четыре женщины — в таких же нарядах, что и у Мадлен. Мадлен предложила им сделать перерыв и попить кофе, а если она задержится больше чем на десять минут, начать рассказывать экскурсию друг другу. Потом она обернулась к Чарли и предложила подняться на второй этаж. Чарли двинулась вслед за Мадлен по винтовой лестнице позади кухни.

Мадлен провела Чарли в маленькую комнатку, где они уселись за круглый стол у окна, занавешенного тонкими кружевными шторами.

— Как тут красиво! — воскликнула Чарли.

Мадлен кивнула и ответила, что сейчас они находятся в гостиной экономки. Той самой, которая командовала всей прислугой и пользовалась большим доверием хозяйки.

— Как давно вы здесь работаете? — спросила Чарли.

— С двадцати одного года, — ответила Мадлен. — То есть уже девять лет. Сельму я обожаю еще с детства, так что это самая лучшая сезонная работа, какую только можно представить. Я играю ее сестру Герду, — продолжала она, глянув на свое платье. — Рассказ получается более живым для посетителей, когда я рассказываю о нашем детстве, о том, как мы росли тут вместе с Сельмой.

— А в остальное время? — спросила Чарли. — В смысле — чем вы занимаетесь, когда здесь не сезон?

— Я изучала в университете разные курсы. Но эта работа все больше становится моим основным занятием, потому что теперь усадьба открыта в праздники и на Рождество, а мне доверяют все более ответственные задачи.