Беатрис

— Тут вообще можно купаться?

Я ответила, что купаться можно, когда створки закрыты — мы обычно прыгали с моста или ныряли с перил.

— Это же опасно, как черт-те что, — проговорила Лу.

Видимо, она решила остаться на мосту навсегда, потому что теперь бросила окурок в воду и закурила новую сигарету.

Я вспомнила историю про металлические штыри на дне, которыми мы пугали друг друга. У поверхности они не видны, но если прыгнуть с моста, они могут рассечь тебя надвое.

Папа обычно только посмеивался. Все эти россказни про металлические штыри в воде он слышал еще в детстве. Они передаются из поколения в поколение, но все это выдумки. Да откуда им и взяться, этим штырям? Озеро-то ужасно глубокое. Каким образом их забили в дно и когда? А все дети, десятилетиями прыгавшие с моста, — разве не странно, что никто из них до сих пор ни на что не наткнулся?

Само собой, он был совершенно прав, однако я так и не могла отделаться от мысли об этих штырях каждый раз, когда залезала на перила моста и бросалась вниз.

И правда, как говорил папа, на штыри никто не наткнулся, однако река отняла многие человеческие жизни другим способом: многих одиноких рыбаков и пьянчуг утянуло течением. Я взяла у Лу еще одну сигарету и вспомнила Аннабель — и то лето, когда весь поселок ходил в трауре.

— Жуткое местечко! — воскликнула Лу, когда мы поднялись по последнему склону и пришли на место. — Просто гребаный дом ужасов.

Я подняла глаза, оглядела белый облупившийся фасад сельского магазина Валля, занавески на окнах, похожие на паутину. Много здесь всякого произошло.

Лу права. Это дом ужасов.

Грохочущие басы из музыкального центра Сванте слышны были даже на улице.

— Обувь снимай, — сказала я, когда мы вошли в холл.

Я стала подниматься по лестнице впереди Лу, предупреждая о тех ступеньках, где выпали доски.

— Твой парень уже здесь? — спросила Лу.

— У меня нет парня, — ответила я.

Первый человек, которого мы увидели на втором этаже, была девушка, лежавшая на животе на полу.

— Она вообще жива? — спросила Лу.

Я подошла ближе и увидела, что это Ребекка Гам. Она не из тех, кто вырубается, но тут она все же отключилась. Я приложила ладонь к ее губам и почувствовала легкое дыхание.

— Дышит, — сказала я. — Помоги мне оттащить ее в сторону, чтобы на нее не наступили.

Мы передвинули ее к стене.

— Ух ты, я смотрю, у нас дорогие гости!

Подняв глаза, я увидела насмешливые глаза Сванте. Он заставил меня пожалеть, что мы пришли сюда.

— Какие сексапильные ночнушки, — продолжал он.

— Это платья, — ответила Лу.

— А ты кто такая? — спросил Сванте.

— А ты сам кто такой? — ответила вопросом на вопрос Лу.

— Сванте, — ответил он. — Я Сванте Линдер.

Он произнес свое имя так, словно воспринял как оскорбление, что Лу его не знает.