Батюшка. Кулак и крест

Со временем поиски потеряют свою интенсивность и легче будет выскользнуть. Он ведь понимает, что его вычислили и что дороги перекроют. А мальчика он как заложника взял с собой, как прикрытие. А может, еще надеется, что не вычислили, а мальчик – единственный свидетель.

– В таком случае, – сиплым от волнения голосом произнес Рогов, – ему выгоднее от свидетеля избавиться. Тайга – как раз такое место.

– Нет, Афанасий Петрович, – покачал головой священник, – не будет он от него избавляться, пока точно не поймет, что опасность миновала. Они храбрые втихаря сейфы вскрывать, да в темном переулке грабить. А когда прижмешь, то они очень да же трусливые, перестраховаться норовят, жизнь свою выторговать. До последнего он мальчика не тронет.

– Наверное, ты прав, – уныло кивнул головой участковый, – только где мы его искать будем?

– Тайга не город, там улиц и переулков нет. С тех еще времен тут три зимовья сохранилось. Охотники на совесть строили. Чтобы из нашего села на старые охотничьи угодья выйти, как раз через прошлогоднюю гарь и распадком идти надо. А дальше у него три пути. Или к Столбам на север, где издавна кабаргу, снежного барана промышляли. Но туда он вряд ли пойдет. Свет от огня по реке далеко видно, да и с воздуха, если вертолетом искать. Он или в Кедровую падь пойдет на северо-запад, где раньше пушной промысел был, или на Медведку, на перекаты. Там, в случай чего, можно плотом в Лену спуститься. Опять же там рыба, есть чем питаться. А стрелять он побоится. Так что на Медведку надо идти.

– Кедровую падь все же проверить тоже надо, – покачал головой участковый. – Ты, Матюшин, как охотник рассуждаешь, а он – как зверь загнанный. Ему в глушь захочется забиться.

– Тоже дело, – согласился охотник. – Значит, два пути у нас.

– Тогда собираемся и выходим, – повернулся Рогов к машине.

– Ты, Петрович собирайся, а я к тебе приду, кое-что принесу. А ты, батюшка, с нами или как? – хитро прищурился охотник, зная по рассказам, на что способен сельский священник.

– С вами, конечно, – ответил отец Василий. – Втроем удобнее будет.

Дома Рогов достал старые джинсы, которые по ширине отцу Василию подошли, но были коротковаты. Куртка-ветровка, хоть и тесновата, но все же подошла. Ни резиновые болотники, ни яловые офицерские сапоги Рогова отцу Василию на его сорок четвертый размер не налезли. Досаду вызвало у участкового, что дома у него снаряженных патронов к двухстволке было не больше десятка, да и те с дробью второго номера.

В дверях появился Матюшин, одетый по-таежному, с рюкзаком и двумя ружьями на плече. Посмотрев на кроссовки священника, он достал из рюкзака и протянул ему кирзовые сапоги.

– Вот, обувай, батюшка, по размеру вроде твои. В этих тапочках у нас нельзя, через день в лохмотья разобьешь.