Батюшка. Кулак и крест

Подоспел он как раз в тот момент, когда один из рабочих схватился за штыковую лопату. Священник успел отшвырнуть одного их дерущихся в сторону, как котенка, и оказался лицом к лицу с разъяренным противником с лопатой в руках. Парень, судя по зрачкам глаз, был не только пьян, но и обкурен какой-то гадостью. Он уже с трудом соображал, что перед ним находится не его обидчик, а всем известный священник.

Лопата просвистела в воздухе после неумелого и неуклюжего замаха. В тот же миг обкуренный драчун оказался зажатым в медвежьих объятиях отца Василия. Одной рукой он держал кисть руки, в которой парень держал свое оружие, а вторая рука сгибом локтя передавила его горло. Несколько секунд беспорядочного дерганья закончились тем, что парню стало нечем дышать, руки его ослабли и лопата вывалилась на землю. Отец Василий стряхнул дебошира на руки подбежавшим людям. Оказалось, что это водитель и охранник подъехавшего генерального директора. Других пояснений было уже не нужно.

Хмурый гендиректор, поздоровавшись со священником осмотрел толпившихся работяг, бросив короткое «понятно», стал обходить площадку. В дорогом костюме и не менее дорогих туфлях он молча облазил всю стройку, некоторое время рассматривал рабочих – добровольцев из соседних сел, потом ушел к самому обрыву и стал разговаривать по большому аппарату с солидной антенной, который ему подал водитель. Священник догадался, что у генерального имелся аппарат спутниковой связи. Дорогая игрушка, но в условиях Якутии, наверное, необходимая.

– Извините, отец Василий, – подошел наконец генеральный к священнику, – это, конечно, безобразие, что здесь творится, и я его незамедлительно прекращу. Сами понимаете, объект дальний, контролировать сложно. Надо было вам давно бить в набат, извините за каламбур.

Отец Василий усмехнулся. Ход известный – ладно, мы накосячили, но и вы виноваты, почему вовремя не сообщили? Вроде как и на него вина распространяется.

– Прораба я вам сменю, – продолжал генеральный, – во многом тут была его инициатива. Эту шелупонь сегодня же отсюда вывезут, а завтра приедет наша штатная бригада. Пить на работе больше никто не будет. Все сделаем, как надо. Объект-то не совсем обычный, можно сказать, святое дело делаем, на благо народа.

Отец Василий еле сдержался, чтобы не поморщиться от такой избитой и заезженной фразы «о благе народа». Еще в депутаты не попал, а речи вполне соответствующие – государственные.

Через несколько часов действительно пришли две машины и забрали со стройки всех шабашников вместе с их барахлом. На площадке воцарилась тишина.

– Отец Василий, – позвали со стороны палаток, – пойдемте к нам, повечерим. Уж не побрезгуйте.

Священник подсел к рабочим-добровольцам за грубо сколоченный стол.