Батя, Батюшко и Бэмби

Но настроение у него почему-то испортилось, и чай они допивали в тишине. Только уже ставя пустую посуду в раковину, Оля нарушила молчание:

— Я завтра задержусь на работе. Справитесь?

— Конечно, дочка. Много работы?

— Да, — Оля включила кран.

— А что планируется на завтра?

— Да ничего особенного, — чистые чашки и ложки размещались на расстеленное полотенце. — У нас водитель заболел, придется завтра самой отвозить листовки в торговый центр, а перед этим встреча с клиентом. Мы разрабатываем фирменный стиль для его кафе. Надеемся, что он закажет нам вывеску. Это хорошие деньги. Еще делаем макет для мебельного магазина — у них акция со скидками. Ну и так далее.

— Да ты настоящая бизнес-леди! — в голосе отца слышались и удивление, и восторг одновременно.

Оля усмехнулась. Выключила кран и стала неторопливо вытирать посуду.

— Я ездовая собака, папа.

Он немного помолчал, а потом тихо спросил:

— А ты любишь свою работу? Тебе нравится то, чем занимаешься?

Она не отвечала до тех пор, пока все чашки, блюдца и ложки не были расставлены по местам. Захлопнула дверцу шкафа, а потом повернулась лицом к отцу:

— Знаешь, когда ты в ответе за ребенка, которого надо кормить, поить, ставить на ноги, покупать одежду и давать образование, вопрос о том, нравится ли тебе твоя работа, уходит на второй план. Главное, что работа есть, она дает мне возможность жить и содержать моего сына. И я с этой работой справляюсь.

— Да, конечно, — голос отца еле слышался.

Он опустил голову и смотрел на свои руки.

— Но вообще, — Оля убрала со стола печенья, — у меня очень интересная работа.

В глазах поднявшего глаза отца была робкая надежда.

— Хорошая работа, — подтвердила она и слегка улыбнулась.

* * *Пиликнула сигнализация, щелкнул центральный замок. Денис сунул автомобильный ключ в карман и поежился. Сырой ветер торопил домой, и Дэн пошел в сторону своей десятиэтажки. Последнее из списка дел по подготовке юбилея отца сегодня сделано. Все, два дня отдыха, а потом останется только пережить сам праздник, ничем не выдав, как замотался с его подготовкой.

На подходе к дому Денис замедлил шаг. В начавших сгущаться сумерках квадрат панельной многоэтажки с горящими и темными окнами казался шахматной доской. Дэн нашел взглядом свои два окна. Две из четырех клеток, куда мог бы пойти конь. Воображаемый конь. Его любимая шахматная фигура.

Этой игре научила Дениса мать. «А я пойду конем!» — гордо оповещал семилетний Денис. «Динька, я же тогда срублю твоего коня пешкой, смотри», — смеясь, отвечала мама. «Но я хочу ходить конем!» — упорствовал сын.

Мама поддавалась ему. Давала выигрывать, чтобы мальчику было чем гордиться и чтобы он не утратил интерес к игре.