Батя, Батюшко и Бэмби

Но думать-то ему никто не запретит, верно? Что это за человек, кто он? Никита похож на него хоть чем-то? Судя по Олиной реакции, она к отцу ребенка не испытывала никаких положительных чувств, но когда-то же была с ним близка. Некстати подала голос ревность. И Денис не знал, кого он ревнует больше — Олю или Никиту к этому неизвестному грядущему воскресному гостю. Но в чем был уверен точно: он очень благодарен Оле за то, что встреча состоится здесь, дома. Если бы они встречались где-то без Дэна — с ума бы сошел, факт. А тут, дома, у него дома…

Да, это его дом. Стал вдруг, неожиданно, но неоспоримо. Денис осознал внезапно, что дом для него — не стены, а люди — те, кто дорог. За кого сам Денис несет ответственность: Оля, Никита. И даже — куда от нее денешься — Изольда. И кажется, ко всему прочему, как ни парадоксально, — Геннадий Игоревич. Эти люди — его дом. И в этот дом придет чужой человек. Дэн старался не слишком давать волю негативному настрою, но ощущение предупредительно вставшей на загривке дыбом шерсти не покидало. Мало ли что этот… отец Никиты. Посмотреть еще надо, что он за отец.

Надо сказать, что редко, очень редко в жизни врача высшей категории, хирурга уролога-андролога Батюшко Дениса Валентиновича случались моменты яркого и внезапного изумления, сопоставимого с тем, что настигло его в два часа пополудни, когда Денис Валентинович открыл гостю дверь. С той стороны порога от доктора Батюшко стоял его пациент. Сутулость, узкие плечи, нервические руки, которые едва не обронили торт, три вялых тюльпана и детскую машинку, затянутую в пластик.

Так вот он какой, папенька наш…

— Добрый день… Евгений Борисович.

Евгений Борисович смотрел на Дениса, открыв рот. Пауза затягивалась. Торт опасно накренился. Позади Дэна нетерпеливо переминался с ноги на ногу Никита."

"— Здравствуйте… Денис Валентинович, — визитер попытался поправить сползающие очки, но пришлось ловить многострадальный торт. И это заставило-таки Дениса сделать шаг назад. И сделать-таки приглашающий жест рукой. Заходи, коли пришел.

Евгений Борисович традиционно потоптался на пороге, дверной ручке вот уделить внимания не смог — руки заняты. И задал изумительный по проницательности вопрос:

— А вы тут?

— Это мой дом.

И шерсть на затылке никак не уляжется. И вспоминается подаренный Малиным брелок. Он же вам врет, Денис Валентинович. А ведь прав был, интерн, зря на него Денис накинулся тогда. Врал, еще как врал!

Все-таки сделал еще шаг — в сторону. Выпуская вперед Никиту, который чуть ли не попискивал от любопытства. И обнимая оказавшуюся рядом Олю. Мальчику ты, может, и отец. А этой женщине ты — никто. Она моя.

Женщина Дэна коротко прижалась к своему мужчине и тоже решила проявить азы гостеприимства.

— Здравствуй, Женя. Проходи.