Батальон, к бою!

Ну а чего, в кажном же большом селе, ну а уж тем более в такой огромной станице, есть вот такие молодые, ну, и не очень, разбитные бабенки. Которые, значит, могут мужика правильно понять. Абы какая тут, конечно, тоже не подойдет, все же «понимать-то» господина охфицера надобно. Так что после долгого и жаркого спора остановились на кандидатуре Акулины. А что, баба она справная и крепкая, просто так вот с первого раза ее даже и руками не обхватишь. Все, что нужно, опять же при ней, ну и на характер она добрая и весьма игривая, как говорится, с огоньком. Вести дипломатическую беседу отправилось посольство из трех самых говорливых и авторитетных егерей. С подарками, конечно.

– Опосля на оборотной дороге вина у деда Опанаса закупите! – наказали егеря послам. – У него вино доброе, еще с прошлого года в погребе хранится. Вот и возьмите три кувшина. А то вдруг с одного у них там разговор не заладится.

На следующий день, а точнее, к ночи ближе, в хату, занимаемую господином подпоручиком, постучался смущенный капрал Агафон.

– Ваше благородие, тут это, тут к вам в гости пожаловали. Акулиной ее звать, она тут, значится, самая душевная, – и он подтолкнул вперед закутанную в цветастый платок и разрумяненную деваху. А это, стало быть, вам для лучшего понимания, – и поставил на крыльцо корзину с кувшинами.

Очень скоро обходной караул, разинув рот, наблюдал, как по улице неслась с истошными криками и с визгом здоровая бабища и несколько егерей, а за ними с обнаженной саблей в одном сапоге скакал их благородие, господин подпоручик Самойлов. Всех слов караульные по причине незнания иностранных языков не поняли, но вот то, что он обещал порубить в капусту стервецов и мерзавцев, – это они уяснили точно.

Два следующих дня первая половина второй стрелковой роты провела в усиленной строевой подготовке.

– Ох и лютует их благородие, – ежились егеря.

– Ну а чего вы теперь стонете-то, дурни? – усмехнулся умудренный жизненным опытом ветеран Иван Макарович Дубков. – Нашли кого ему приводить в дом! Господа любят ведь эдаких, стройных, ну, вот таких, которые у них в барских парках поместий белыми каменными статуями стоят. С гречанским обличием. А вы ему бабищу в два обхвата приволокли!

– Да-а, чего-то мы, это самое, видать, маненько просчитались, – чесало головы солдатское сообщество первой полуроты. – Да это все ты, Агафон, виноват: Акулину надобно звать, Акулину! Ну-у, вот и назвали теперь на свою голову!

– Значит, совсем уже до ручки дошел наш подпоручик? – обдумывал сложившуюся ситуацию в роте Скобелева вместе с ее командиром подполковник.