Бастарды

Пока сюда дошли, Ната простудилась. Пришлось остаться в деревне. Она только-только на улицу выходить начала, а тут эти бандиты.

– Как она? Не сильно поранена? – осторожно спросил десятник.

– Нет. Порезы не глубокие, заживут. Только испугалась сильно.

– Теперь-то уж нечего бояться, – улыбнулся Ал-Тор, осторожно погладив девочку по белокурой головке, – они больше не придут.

– Вы их совсем прогнали, мастер? – тихо спросила девочка.

– Совсем, совсем, маленькая. Так что теперь можешь ничего не бояться. А чтобы страх побыстрее прошел, мы сейчас скажем хозяину, чтобы он нам халвы принес, – ласково проговорил Ал-Тор, делая хозяину знак.

Толстяк моментально выставил на стол тарелочку с лакомством. Усадив ребенка на колени, юноша поставил перед ней халву и тихо, словно скрываясь, прошептал:

– Вот съешь халву и бояться перестанешь. Она же сладкая и вкусная, а вкусное всегда страх прогоняет. Но только если страх настоящий. Обманывать нельзя, а то больше не получится.

– Правда? – настороженно спросила Ната.

– Конечно. По себе знаю. Вот попробуешь и сама увидишь, – заговорщицки прошептал ей Ал-Тор и девочка с удовольствием принялась уписывать лакомство.

Суровые седые ветераны с умиленными улыбками наблюдали за этой картиной, втихомолку посмеиваясь над счастливой, перепачканной рожицей.

Лихо расправившись с угощением, девочка откинулась на плечо Ал-Тора и, вздохнув, задумчиво произнесла:

– Оно и правда вкусное.

Ал-Тор удивленно посмотрел на женщину. Заметив его взгляд, та грустно кивнула и, вздохнув, ответила:

– Она почти не помнит, как мы жили до мора, а с тех пор, как нас разорили, у меня была только одна забота, накормить ее досыта. Тут уж не до сладостей было.

Задумчиво кивнув, Ал-Тор перевел взгляд на стол, где староста заканчивал раздавать деньги. Убедившись, что дело сделано честно и все довольны, юноша подозвал к себе старосту и хозяина харчевни.

– Значит так, ты, – ткнул он пальцем в трактирщика, – выделишь ей и девочке нормальную комнату. Негоже раненому ребенку в чулане ютиться. Ты, – перевел он палец на старосту, – проследишь, чтобы все было исполнено точно и как только девочка оправится, отправишь их в замок с первой же оказией. Все ясно?

– Все, мастер, – поклонился староста, – все исполню, как велели, а если этот взбрыкнет, самого из деревни выгоню. Детьми своими клянусь, – истово пообещал крестьянин, не сводя с юноши восторженного взгляда.

Вздрогнувший от такого обещания трактирщик молча поклонился и, насупившись, вернулся за стойку. Увидев его гримасу, десятник молча поднялся и, подойдя к стойке, принялся что-то тихо втолковывать толстяку. Отпустив старосту, юноша повернулся к женщине.

– Приедешь в замок, сразу ступай к управляющему.