Судьба бастарда

Я почувствовал, как сердце сжалось. Мы покидали важный город, очередной ключевой железнодорожный узел. Всё, за что мы сражались неделями, пошло коту под хвост. Я резко ударил кулаком по столу.

– Это не война, а хрен пойми что! – не сдержавшись, выкрикнул я. – Я предупреждал их! Кричал, что нужно усилить фланги! Доказывал, что не надо размазывать подкрепления по всей линии обороны, а необходимо сосредоточить их на наиболее угрожаемых участках! Говорил о необходимости иметь мобильный резерв! Но всем всё пофиг!

– Они это понимают, командир, – тихо сказал Алан. – Только откуда людей взять? Вся дивизия истощена.

Под покровом ночи мы начали отход. Каждый шаг давался тяжело, словно по пятам следовала тень поражения. Солдаты шли молча, только изредка нарушая тишину сдержанными репликами. Мы не оставили врагу ни метра нетронутой инфраструктуры. Громкие взрывы эхом разнеслись в ночной тишине. Позади рвались рельсы, стрелки и водокачка. Все ключевые точки, которые могли бы обеспечить врагу оперативное наступление, были уничтожены.

Я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на оставленный железнодорожный узел, теперь погребённый под обломками и огнём.

– Ничего, ребята, – произнёс я, чтобы хоть как-то приободрить солдат. – Они это не забудут. Мы ещё вернёмся.

Алан шагал рядом, крепко сжимая кулаки.

– Вернёмся, командир. Только дайте нам время.

Я кивнул. Мы должны были вернуться. Не для штабных отчётов или наград, а потому, что это была наша земля, обильно политая кровью. Нашей кровью.

Произошедшее не осталось незамеченным. Император, узнав о сдаче стратегически важного участка обороны, распорядился немедленно снять командира дивизии с должности. Судьба его теперь решалась трибуналом. Однако самое неожиданное было впереди – вместо ожидаемых выговоров или даже отстранения от должности, я получил приказ принять командование дивизией.

Сказать, что я был ошеломлён, – ничего не сказать. Это больше напоминало жест отчаяния, чем продуманное решение. Моё назначение происходило на фоне усиливающегося давления со стороны калдарийцев, которые теперь устремились к предместьям Арцбурга, древней столицы империи. Этот город был не просто географической точкой на карте, а символом имперского величия, колыбелью её истории. Его потеря означала бы не только военное поражение на конкретном участке, но и моральный удар по всей стране.

Арцбург был для врага священной целью. Калдарийцы, словно одержимые, бросали всё больше и больше сил на его штурм. Взятие этого города дало бы им огромный рычаг в переговорах о мире. Они могли диктовать свои условия, а империя оказалась бы униженной перед всем миром. Это прекрасно понимали все – от императора до последнего солдата, стоявшего в обороне.