Судьба бастарда

Калдарийцы перемалывали эти войска, подходившие к фронту по очереди, захватывая город за городом и продвигаясь вперёд, словно морская волна.

И вот теперь мы должны были отправиться на фронт, чтобы попытаться заткнуть очередной прорыв противника, хотя и с небольшой вероятностью успеха. Похоже, дела совсем плохи, раз даже такое крошечное подразделение, как наше, оказалось столь востребованным.

Отправляясь в путь, я всматривался в темнеющий горизонт и пытался успокоить себя, но не мог. Страх и ожидание сливались в одно. Впереди нас ждал бой, а каждый бой был проверкой не только физической выносливости, но и духа. Я был готов идти вперёд, но меня терзали сомнения. Не бросят ли нас генералы просто на убой, прикрывая нашими жизнями свою некомпетентность.

Мой взгляд скользнул по солдатам, которые сидели в вагоне рядом, негромко переговариваясь. Выражения их лиц были разными – одни тревожные, другие решительные. Понимание того, что теперь от нас будет зависеть многое, душило и ободряло одновременно.

Перед самым отъездом я успел получить с той самой фабрики, где для меня когда-то изготовили первые образцы печек-буржуек, а потом и полевую кухню, полный комплект касок. Тех самых советских СШ-40, с которыми одолели фрицев, как я смог их воссоздать по памяти. Удивительно, но здесь, в этом мире, ничего подобного не было, что, впрочем, меня уже и не удивляло. Как я заметил, очень многие получили ранения или были убиты именно от попаданий в голову пуль и осколков. Вот и решил озаботиться. А на фабрике имелось прессовое оборудование. Так что, как говорится, сам Бог велел.

Мы отправлялись на фронт не только с оружием и подготовкой, но и с надеждой – на свои силы, на свои знания, на веру в то, что справимся с врагом.

Впереди был бой, и я твердо решил, что сделаю всё, чтобы это подразделение показало себя достойно, и чтобы сохранить жизни своих бойцов.

– Господин капитан, вот, попейте чай свежий, – ординарец появился в дверях землянки, неся в одной руке закопчённый, видавший виды чайник, из которого шёл пар, а в другой половину вчерашнего калача. Его лицо было усталым, но привычная добродушная улыбка не покидала его.

Я, не отрывая взгляда от карты, которую уже час как изучал при свете тусклой лампы, кивнул в сторону стола.

– Ставь, спасибо, Михаил.

Ординарец аккуратно поставил чайник и хлеб на край стола и, заметив, как я потер виски, сказал:

– Может, отдохнёте, господин капитан? Как-никак второй час ночи уже. А вы уж, почитай, вторые сутки не спамши.

Я фыркнул, откидываясь на стуле.

– После смерти отоспимся. Иди, Миша, сам отдохни. Я скоро тоже лягу.

Он покачал головой, но ничего не сказал. Только постоял ещё мгновение, будто хотел что-то добавить, и, не решившись, вышел.

Теперь я капитан.